Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз - Страница 162

162

ней. Задние лапы его слегка заплетались, как это бывает у совсем молодых львят, зато передние выступали гордо и с достоинством.

Поглощенная выслеживанием, львица не заметила, что сын идет за ней по пятам. Около ста ярдов она пробиралась сквозь густые джунгли по едва заметной, напоминающей туннель тропе, которую львы проложили к своему логову. Дальше звериный лаз выходил на большую прогалину. Вдоль всей этой прогалины, выныривая из джунглей на одном ее конце и снова пропадая на другом, протянулась торная, нахоженная тропа. Добравшись до прогалины, Сабор тут же обнаружила того, кто вызывал в ней такую ненависть и страх.

Что с того, что этот человек на нее не охотился и даже не подозревал об ее присутствии? Сейчас это ничего не значило для Сабор. В другое время львица позволила бы ему пройти своей дорогой, затаившись в кустах, или вообще ушла бы глубоко в джунгли, едва учуяв далекий запах. Но сейчас ею правили ненависть и страх – страх за единственного, горячо любимого ребенка. Обостренный материнский инстинкт затуманил разум львицы. Не дожидаясь, пока идущий по тропе станет угрозой для детеныша, Сабор двинулась врагу навстречу. Заботливая мать превратилась в ужасное существо, одержимое лишь одной мыслью, одним стремлением – убивать. Ни на миг не задержавшись у края прогалины, без всяких предупреждений Сабор бросилась в атаку.

Чернокожий охотник, шагавший по тропе, и не подозревал, что в пределах двадцати миль от него вообще может оказаться лев. Он узнал об этом лишь тогда, когда из ближайших кустов появилась дьявольская морда крупного кошачьего и свирепая львица бросилась на него со скоростью летящей стрелы. Охотник не искал добычи. Знай он, что рядом львица, он постарался бы обойти ее стороной. Он и теперь предпочел бы убежать, но куда? До ближайшего дерева было дальше, чем до львицы. Прежде чем негр одолел бы четверть расстояния до дерева, зверь настиг бы его. В отсутствие хоть какой-либо надежды на спасение оставалось лишь принять бой.

Мужчина вскинул тяжелое копье, которое держал в руке, с силой отвел его назад и метнул в львицу в тот самый миг, когда она прыгнула на него. Последнее, что успел увидеть чернокожий, – крошечный львенок за ее спиной. Затем копье пронзило сердце Сабор, и в тот же миг страшные челюсти сомкнулись на черепе и лице охотника. По инерции львица повалила мужчину, но оба умерли еще прежде, чем коснулись земли. Несколько судорожных подергиваний – и тела застыли…

Осиротевший львенок остановился футах в двадцати от места сражения, непонимающе глядя на первую в его жизни настоящую беду. Он хотел подойти к матери, но запах человека пугал его. Тогда детеныш начал скулить и хныкать. Раньше мать, заслышав это хныканье, всегда спешила к нему на зов. Однако на этот раз она не подошла – даже не подняла голову и не взглянула в его сторону. Детеныш был озадачен. Как же так? Он снова заскулил. С каждым мигом ему становилось все более грустно и одиноко. Понемногу львенок начал подбираться все ближе к матери. Странное существо, которое она убила, лежало неподвижно. Наконец, преодолев страх, львенок подкрался к телу львицы и обнюхал его. Он снова заскулил – но она не отвечала… Наконец львенок понял, что с его великой и прекрасной матерью что-то случилось. Однако он все равно плакал и звал ее, пока не заснул в изнеможении, крепко прижавшись к ее боку.

Вот так Тарзан и нашел его. Вернее, Тарзан, Джейн и их сын, Корак-Убийца. Они возвращались из далекой и загадочной земли Пол-уль-дон, откуда двое мужчин вызволили Джейн. Услышав шаги и учуяв запах людей, львенок открыл глаза, приподнялся, прижал уши и грозно зарычал, прижимаясь к мертвой матери. Глядя на звереныша, человек-обезьяна улыбнулся.

– Грозный дьяволенок, – прокомментировал он, с одного взгляда поняв, что за трагедия произошла на прогалине.

Подойдя к шипящему львенку, мужчина протянул к нему руку. Однако детеныш не убежал, как предполагал Тарзан, а зарычал еще свирепее и ударил его по руке лапой.

– Храбрый малыш! – воскликнула Джейн. – Бедный маленький сиротка!

– Какой роскошный лев вырос бы из него, не погибни его мать, – добавил Корак. – Смотрите, какая у него спина – прямая и сильная, словно копье. Жаль, что ему тоже придется умереть.

– Он может и выжить, – заметил Тарзан.

– Как? Этому львенку еще пару месяцев надо питаться материнским молоком. Кто будет его кормить?

– Я, – сказал Тарзан.

– Отец, ты что, собрался его усыновить?

Человек-обезьяна кивнул. Корак и Джейн рассмеялись.

– Это будет прекрасно! – ухмыльнулся Корак.

– Лорд Грейсток – приемная мать сына Нумы! – с улыбкой добавила Джейн.

Тарзан улыбался их шуткам, но все его внимание было обращено на львенка. Внезапно он резким движением протянул руку и схватил детеныша за шкирку. А затем, ласково поглаживая его, заговорил тихим, успокаивающим голосом. Кто знает, что было такое в словах или тоне Тарзана, но львенок быстро прекратил вырываться. Больше он не пытался вцепиться в гладящую его руку. Тарзан поднял его, прижимая к груди. Львенок даже не оскалился; казалось, он совершенно не боялся, как будто и не чувствовал ненавистного запаха человека.

– Как ты это делаешь? – воскликнула Джейн.

Тарзан в ответ лишь пожал широкими плечами.

– Никто не боится своей родни – а звери в самом деле мои родичи. Видно, они чувствуют это, поэтому и не боятся меня, когда я обращаюсь с ними дружелюбно. Даже этот крошечный звереныш понял все правильно…

– А я не понимаю, – сказал Корак. – Полагаю, я неплохо знаком с африканскими зверями. Однако у меня нет такой власти над ними, как у тебя, отец. И такого глубокого знания их, видимо, тоже… Почему?

– На свете есть лишь один Тарзан, – шутливо ответила леди Грейсток сыну. Однако в ее голосе прозвучала нотка гордости.

– Не забудь, что я родился среди зверей, – ответил Тарзан. – Я был ими воспитан. В конце концов, мой отец был обезьяной – так утверждала Кала, моя мать…

– Джон, как ты можешь? – возмутилась Джейн. – Ты ведь отлично знаешь, кем были твои настоящие отец и мать!

Тарзан пристально поглядел на сына и слегка подмигнул ему.

– Похоже, твоя мать никогда не научится по-настоящему ценить антропоидов! А ведь она вовсе не возражала, когда ей предложил вступить в брак один из них…

– Джон Клейтон, я навсегда перестану с тобой разговаривать, если ты не прекратишь изрекать такие отвратительные вещи! Мне стыдно за тебя! Хватит того, что ты неисправимый дикарь, так ты еще и называешь себя обезьяной!

Долгое путешествие из Пол-уль-дона близилось к концу. Скоро Тарзан и его семейство должны были достигнуть развалин своего прежнего дома. Что там еще осталось, на месте оставленных немцами руин? Все хозяйственные постройки были сожжены, от бунгало уцелели лишь стены и крыша. Остатки вазири – туземных подданных лорда Грейстока, что не были убиты солдатами гауптмана Фрица Шнайдера, вновь сплотились и под

162