Таксист из Forbes 9 - Ник Тарасов - Страница 43

часа дороги. Прекрасная акустика, никто не перебивает. К пятнице я жду вас с текстом от первой буквы до подписи, потом пройдёмся по вопросам. Всё, не смею задерживать.

Он отключился. Я постоял у окна ещё с полминуты. Барон закончил обход, улёгся у вольера и положил морду на лапы. Одна фигура ушла с доски. Сама ушла, без размена, и по всем правилам мне полагалось выдохнуть — я эту фигуру как мог выдавливал с доски по клетке. Выдоха не получалось. Пока Дроздов стоял на виду, при мандате и приёмной, к нему вела прямая дорожка: суд, дело, приговор. Теперь он числился на лечении в клинике без названия, и дорожка упиралась в свежее юрлицо с уставным капиталом в десять тысяч.

Телефон мигнул уведомлением — «Диагност» выложил новый пост. Оля сняла, как ангар одевается в металл: крыловские ребята ведут панель вдоль стены, Палыч целится карандашом в стык, Мишка пристроился в кадр со шваброй наперевес. Подпись стояла короткая и весёлая, с восклицательным знаком. Я поставил лайк и подержал телефон в руке. Обещание, которое я дал ей на Ивановском кладбище, стоит где стояло. Тот, кто заказал пожар, должен был ответить, и у этого долга не было срока давности — во всяком случае, у меня в бухгалтерии.

Распечатка показаний ждала на буфете со вчерашнего вечера, под ней — лист про те четыре дня. Я подвинул её к себе, разгладил ладонью и перечитал еще раз. Барон за стеклом поднял ухо, послушал и решил, что хозяин разговаривает сам с собой. Заучивать собственное враньё почти двухлетней давности, чтобы не разойтись с ним в кабинете, — жанр, конечно, специфический.

Глава 15

К Лериному офису на Полянке я подъехал в начале двенадцатого. Утро ушло на зубрёжку: к одинадцати я рассказывал собственное объяснение с любого места, хоть с середины абзаца, и от бумаги меня начало подташнивать. Повод сменить картинку нашёлся уважительный — Лерина машина ночь простояла с сухим баком, и мы с Лерой собирались за ней поехать вместе.

Лера спустилась через пять минут после моего сообщения — с ключами от машины и со стаканчиком кофе для меня. Села на пассажирское, предупредила, что у неё в два очередная пленёрка, и только успела спросить, как доехал, — телефон в держателе ожил. Толян. Я ткнул в громкую.

— Ген! — Голос у него звенел, я такой слышал у него раза два за всё время. — Ты сидишь? Сядь. Съездил же я в воскресенье на рыбалку. Ты бы видел этих лещей! Там один — я думал, он мне удочку сломает, честное слово, лопата, а не рыба!

— Поздравляю, хорошо отдохнул.

— Да погоди ты поздравлять. — Толян шумно набрал воздуха, готовясь к главному. — Я это к чему говорю. Ген, ты когда последний раз на рыбалке был? Вот. Вот именно, что не помнишь. Ты у нас всё носишься — то юристы, то бумажки, то ангар этот. А жизнь-то мимо идёт, шеф, я тебе как старший товарищ говорю. Поехали сегодня, а? Прямо сейчас, я всё брошу. К шести встанем, вечерняя зорька наша будет.

Я уже набрал воздуха ответить как положено взрослому человеку. Посмотрел на часы в приборке — начало двенадцатого — и не сказал ничего.

Голова у меня кипела не первую неделю. Собственные показания двухлетней давности, страховщик Ракитин с его проверкой, суд по Викторову, сбежавший Дроздов, бабушка, Лера — всё варилось внутри без выходных и обеденных перерывов, и я уже перестал замечать, что оно варится. А когда я последний раз делал что-нибудь просто так, без цели и просчитанного результата, вспомнить не получилось вовсе.

А тут затон под Лужками, вечерняя зорька, и Толян в трубке звенит пацаном, которого отпустили с уроков.

Лера слушала всё это, держа стаканчик у губ, и над стаканчиком у неё смеялись глаза.

— Езжай, — одними губами сказала она. Я посмотрел на нее, кивнул и ответил Толяну:

— Ладно, — сказал я. — Поехали.

В трубке на секунду стало тихо.

— В смысле — поехали? Прямо сегодня поехали⁈ — Толян, похоже, до последнего не верил и держал наготове ещё пару доводов, которые теперь оказались лишними. — Всё! Всё, я собираюсь! Удочки у меня есть, на тебя тоже возьму, у меня батин фидер лежит!

Он бросил вызов первым, а я посмотрел на Леру.

— Тебе надо, у тебя лицо последнюю неделю как у бухгалтера в отчётный период. Машину я Володю с кем-нибудь пошлю пригнать, справятся без тебя. Только русалок там не наловите, рыбаки.

— Русалки в Оке не водятся. Вода не та.

— Вот и посмотрю.

Я поцеловал её, она уже набирала Володю. Вышла, махнула мне стаканчиком и пошла к подъезду офиса, на ходу говоря в трубку. Я тронулся и в зеркало успел увидеть, как от стоянки к ней подходит её охранник — кивает, слушает. Система работала без меня. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, как школьник, удравший с контрольной, и ничего с этим делать не стал.

* * *

Панкратова я набрал, выруливая на Садовое, по громкой.

— Серёг. Ты где сейчас?

— На диване я. — Голос был расслабленный до неприличия. — Я в отпуске, Ген. Имею законное право лежать.

— Отпуск когда кончается?

— В понедельник на смену. А что такое? Ты со своими вопросами как военкомат, у меня аж спина напряглась.

— Собирайся. Едем на рыбалку, сейчас. Толян с сервиса клянётся, что под Лужками лещи — во какие. Я тебе сейчас руками показываю и руки в оба окна машины выглядывают… а, ты же не видишь. Короче, большие.

В трубке помолчали.

— Ген, у меня спиннинга нет. У меня вообще снастей нет, я последний раз рыбачил при Лужкове. И машину Ленка забрала, они с тёщей на грядках воюют, я безлошадный.

— Спиннинга нет — купим. Безлошадный — заберём. Через час у гипермаркета на выезде, того, что с синей крышей. Форма одежды любая.

— Любая — это хорошо, — оживился Панкратов, — потому что я после дачи, на мне спецовка, в которой я забор красил.

— Значит, рыба тебя примет за своего.

Он ещё посопел для приличия, сказал, что если Ленка спросит, то это я его украл, или как минимум заставил, и согласился. По голосу было слышно, что согласился он ещё на слове «рыбалка», а сопел из вежливости.