Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров - Страница 37
- Предыдущая
- 37 / 63
- Следующая
37
– Живой! Слава богу, живой! – причитала она. – Как твое плечо?
– Заживает. Мне повезло, я пустой с позиции ехал. Осколок вынули давно. Мам, ты зря слезы льешь, ведь все обошлось.
– Да?! А дыра в плече? А осколок в ноге?! А контузия?!
– Мам, ну, что ты причитаешь? Неудобно…
– Сынок, я в военкомат ходила, а здесь с врачихой твоей поговорила. Дело решенное, на войну тебя больше не пущу!
– Мам!
– Что мам?!
Костя сильным движением приподнял себя в кровати, оперся о подушки и строго посмотрел в глаза матери:
– Прости, мама, но этот вопрос я решу сам!
Он сказал это ровно, но женщина видела его глаза и поняла, надо менять тему.
– Сынок, а я ведь не одна.
Мама оглянулась на дверь и призывно махнула рукой. Оказывается, из-за двери давно выглядывала Марина. Она сделала шаг вперед и замерла в явном смущении. Скильдеев пристально посмотрел на девушку, потом заулыбался и откинул в сторону здоровую левую руку. Девушка понятливо обежала кровать и, присев, сразу попала в его объятья. Константин наклонился к лицу Марины и прильнул к ждущим губам. Мама счастливо смотрела на них, понимая, что у неё появился шанс уговорить сына остаться дома.
Курчавый оторвался от губ девушки и тихо сказал:
– Я о тебе каждый день думал.
– А я о тебе, – шепнула в ответ Марина.
Мама встала и со стороны любовалась ими, смахивая платочком слезы.
Янченко
В санчасти учебного центра подготовки мобилизованных в проеме двери медкабинета стоял тридцатипятилетний Михаил Янченко, держа левую руку за спиной. Его военная форма заметно отличалась по качеству от обычной, так как была куплена в дорогом магазине. Сам он, коренастый, с широкими плечами и сильными руками, с добродушным лицом и пронзительно-умными глазами, обычно нравился женщинам. Янченко знал это и не стеснялся пользоваться своим обаянием.
В кабинете за медицинским столиком сидела краснощёкая медсестра лет пятидесяти Марфа Карловна. Подперев подбородок руками, она внимательно рассматривала своего гостя.
– Марфа Карловна, мозоль же болит!
– Она у тебя давно зажила. У тебя мозоль в другом месте.
– В каком? – лукаво спросил Янченко и вытащил руку из-за спины.
На его ладони стояла коробочка духов «Дольче Габбана», он шагнул вперед и аккуратно поставил духи на столик. Глаза женщины вспыхнули.
– На нашем рынке таких… – начала она равнодушным голосом, не сводя с коробочки взгляда.
– Марфа Карловна, – вкрадчиво заговорил Янченко, не дав ей закончить фразу, – как можно?! Аромат в этом сосуде напоён изумительными цитрусовыми нотками и изящным стилем солнечной Италии.
Медсестра покачала головой и поспешно спрятала духи в ящик стола.
– Миша, вот скажи, ты зачем на войну припёрся? Ты же богатый человек.
– Так ведь Родина-мать позвала, – сказал Михаил без тени улыбки, – а матерям не отказывают.
Марфа Карловна опять покачала головой:
– Не пойму, шутишь ты или стебаешься. На, Миша, – медсестра протянула ему рецепт.
Янченко, быстро протянув руку, обхватил ладонью тонкую кисть женщины, наклонился и поцеловал её пальцы. Только после этого он забрал рецепт, выпрямился и прижал его к сердцу. Медсестра хотела что-то сказать, но Янченко послал ей воздушный поцелуй и исчез. Женщина вздохнула, достала из ящика духи, повертела перед собой и принялась распаковывать. Через полминуты она достала изящный флакон, приоткрыла и, понюхав, довольно улыбнулась.
Между тем Янченко гордо показал в окошко КПП рецепт.
– Опять мазь закончилась? – донеслось из окошка, потом ещё и дружный хохот.
Янченко, не обращая внимания, высоко поднял голову и гордо зашагал по улице.
В аккуратном домике аптекарши царил беспорядок, на стульях висели части военной и женской одежды. Янченко с голым торсом и девушка Люда в коротком халатике лежали на диване. Голова девушки лежала на волосатой груди Михаила, он крепко обнимал её, нежно поглядывая на её пышные волосы. Подруга подняла голову, Михаил тут же прикрыл веки.
– Миша.
– Что?
– А ты, правда, не женат?
– Люся, разведенный я. Жена меня бросила.
– Как же так: тебя и бросила? – удивилась девушка.
– Побогаче нашла.
– А детки были?
– Дочка у меня есть, Машуня, у моей мамы сейчас живет. У них с бабушкой невероятная любовь.
Он посмотрел на настенные часы и поцеловал девушку.
– Люсенька, мне пора!
Девушка обняла его за шею и прильнула к его губам, он крепко прижал её к груди, оба никак не могли проститься. Наконец, собрав волю в кулак, Янченко подхватил Люду, поднял вверх, резко сел на диване и бережно опустил её на свои колени. Они опять поцеловались.
– Люся, если я сейчас не уйду, меня причислят к дезертирам!
Девушка с глубоким вздохом раскрыла объятья, Янченко встал, аккуратно положил её на диван, а сам стал быстро одеваться. Люся лежала на боку и нежно смотрела на мужчину, стараясь не пропустить ни одного его движения.
– Пока, любимая! – крикнул Янченко и убежал из комнаты.
Хлопнула входная дверь. Девушка встала, прошла к столу и села на стул. Подперев подбородок руками, стала грустно смотреть на коробку с «Дольче Габбана». Потом положила голову на локти и тихо заплакала.
Янченко вернулся к ужину, но в столовую не пошел. Он был сытно накормлен Люсей и теперь хотел лишь одного: лечь и закрыть глаза.
Прошло несколько дней, Янченко сидел в курилке возле штаба учебного центра. Из штаба вышел младший сержант Пожарский, позывной Маэстро, с коробкой в руках и сразу направился в курилку. Они поздоровались, Пожарский поставил на лавку коробку и закурил.
– Справочки на выход? – спросил Янченко, кивая на коробку. – И когда убываете?
– Завтра. А вы?
– Темнят пока, но разведка донесла: через пару дней.
Янченко выбросил сигарету и посмотрел на часы, потом на дверь штаба, потом вновь на Пожарского.
– Слушай, Стас, ты позывной сам себе придумал или как?
– Или как, – усмехнулся Пожарский. – На срочке комбат лично присвоил за блины.
– Какие блины? – удивился Михаил.
– Обыкновенные. Каждое утро на кухне жарил. Миша, а старшина тебе зачем?
– Увольнительную обещал.
– Ого! Как это ты умудрился?
– Убедил. Словом и бутылкой коньяка. Ты только…
Янченко приложил палец к губам, Стас понимающе кивнул.
Из штаба вышел старшина и направился к курилке, Янченко и Пожарский поспешили ему навстречу. Воротников протянул увольнительную Янченко.
– Только попробуй опоздать! – погрозил он пальцем.
Янченко радостно козырнул и убежал. Старшина устало посмотрел на Пожарского, тот протянул ему коробку:
– Неси сам. Умаялся я с вами.
Янченко гордо показал в окошко КПП увольнительную.
– Миша, похоже, тебя уже ждут, – раздался голос из окошка.
Янченко выскочил из КПП, перебежал улицу и возле фонаря попал в объятия аптекарши.
– А она красивая, – донёсся из окошка второй голос.
Янченко и Люся, тесно прижавшись друг к другу, удалялись по улице.
– Мишка везунчик, – отозвался первый.
Командир отдельного артиллерийского полка полковник Хабриев, позывной Доцент, сидел на своем рабочем месте на командном пункте и работал с документами. Читал, где-то накладывал резолюции, что-то откладывал в сторону. Стопа бумаг перед ним наконец иссякла, Доцент поднял голову на экраны, висящие на
- Предыдущая
- 37 / 63
- Следующая