Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров - Страница 21

прямо к ногам Шнура.

Доцент посмотрел на ближайшего к нему оперативного дежурного.

– Срочно вызывай саперов! – лейтенант кивнул и бросился исполнять приказание, а Доцент громко крикнул Шнуру:

– Алексей, смелей, но аккуратней! Пошёл!

Шнур медленно сполз вдоль мачты антенны и буквально на карачках переполз на лестницу, солдаты внизу держали и призывно махали руками.

Алексей спрыгнул с лестницы и, громыхая своими карманами, кинулся к Хабриеву. За ним, бросив лестницу, бежали и его спасители. Шнур на бегу улыбался и радостно подпрыгивал

От избытка чувств он подбежал и набросился с объятьями на второго оперативного дежурного и на связиста, затем на подбежавших солдат. Лишь наткнувшись на взгляд комполка, пришёл в себя и успокоился:

– Я думал, вам всем хана!

Хабриев хлопнул его по плечу:

– А мы думали, тебе!

Все радостно стали смеяться, включая и комполка. Но вскоре лицо Доцента стало серьезным, и люди мгновенно замолкли. Он посмотрел на Алексея.

– Старый КП уже готов к работе?

Шнур вопросительно смотрит на связиста.

– Я коммуникации переключил, – доложил пожилой и степенный связист

– Я проверю? – вызвался Шнур.

– Проверь, Леша, – заулыбался Хабриев, – только антенну больше не натягивай!

Шнур недоумённо посмотрел на комполка, но тут же озарился широкой улыбкой. Он козырнул.

– Есть не натягивать! – гаркнул он и побежал прочь.

Вслед ему понеслась новая порция смеха.

Кочевник

Сегодня командир артиллерийского полка полковник Хабриев Султан Юсупович, позывной Доцент, вернулся в свой командирский домик ещё до ужина. Этот редкий инцидент не то чтобы напугал Вадима – худенького белобрысого ефрейтора, вечного ночного дежурного при комполка, но отразился на его заспанном лице искренним изумлением. Доцент, глянув на него, усмехнулся, но задал уже традиционный вопрос:

– Звонки, вводные были?

– Никак нет, товарищ полковник!

– Тогда иди досыпай, я сегодня дома поработаю.

– Не, я уже выспался, – заулыбался Вадим и умчался на кухню.

Пока полковник умывался, Вадим налил для него в стакан в подстаканнике чай и поставил на стол небольшую конфетницу с сушками и карамелью. Это уже тоже стало традицией.

Хабриев вошел на кухню и сразу разложил на столе карту, открыл блокнот и углубился в размышления, постукивая по столешнице карандашом и изредка делая маленький глоток чая.

На кухню донесся характерный звук пружины на входной двери. Доцент с интересом поднял голову, ожидая доклада от Вадима, но на кухню, по-хозяйски топая, зашел начальник штаба полка майор Кусков Сан Саныч – плотный лысый майор со смешным позывным Шарик. Следом за ним впорхнул Вадим.

– Сейчас кофе сделаю.

Майор шумно уселся напротив Хабриева, тот подозрительно на него посмотрел.

– Без новостей пришел?

– Слава богу, без, – усмехнулся тот. – Со вчерашнего утра тебя не видел, соскучился.

– Очень кстати соскучился, есть разговор.

– Я весь внимание!

Вадим поставил перед начальником штаба бокал с кофе и тихо удалился.

– Понимаешь, Сан Саныч, мне идея в голову пришла.

Майор с удовольствием сделал глоток напитка и кивнул:

– Люблю твои идеи, Юсупыч, выкладывай.

Разговор продлился долго, за окнами уже стало темнеть. В сторонке стояли опустевшие бокал и стакан в подстаканнике. Перед офицерами лежали несколько листов с рисунками примитивных фигур в виде овалов, волнистых линий и стрелками между ними и столбцами цифр внизу.

Сан Саныч довольно откинулся на стуле:

– Вот теперь всё сходится!

– Саша, но только при условии, что исполнитель должен быть лихой!

– Согласен. У нас есть такой! Командир взвода в первой батарее БМ.

Доцент кивнул и потянулся.

– Знаю я, о ком ты говоришь. Завтра утром к нему поеду. Поужинаешь?

– Не, потом, пойду на КП схожу, потом посты проверю.

Следующим ранним утром полковник Хабриев приехал на позиции первой батареи РСЗО БМ–21. Под маскировочной сеткой, закрывающей капонир с боевой машиной, Доцент обсуждал последние детали особого задания с командиром первого взвода старшим лейтенантом Андреем Ермаковым. Они в две руки держали перед собой карту, полковник водил по ней карандашом в свободной руке.

– Андрей, ты все понял?

– Так точно!

– Повтори!

– Не лезть на рожон, соблюдать график, стрелять метко.

Доцент кивал в такт словам Ермакова.

– И главное: вернуться целым и невредимым! За сколько уложишься?

– За 4–5 минут. Сам буду наводить.

– И отстреливаешь по четыре ракеты на каждую цель?!

– Так точно! Да вы не волнуйтесь, товарищ полковник, всё будет нормально!

– Ты, главное, из серой зоны вовремя уходи! Может, дать тебе всё-таки охранение?

– Нет, быстрее засветимся, лучше одной машиной.

– Хорошо. Батарея уже выходит на позиции, БПЛА в воздухе. Удачи!

Доцент пожал Ермакову руку, тот коротко козырнул и махнул рукой. Сеть над капониром приподнялась длинными жердями, машина натужно заурчала и выползла задним ходом наружу. Ермаков и экипаж прыгнули на свои места, и машина сорвалась с места.

Маршрут был построен так, чтобы БМ двигалась под прикрытием зеленки. Она благополучно дошла до места, не сбавляя скорости, выехала за пределы березовой рощи и встала на боевую позицию. Боевой расчет повыпрыгивал из машины и выверенными движениями приготовил БМ к боевой работе. Ермаков сразу встал к панораме и выставил лафет на первую цель.

Выстрел: одна за другой ушли в небо четыре ракеты. Дым ещё не рассеялся, а старший лейтенант уже выставил новую цель, опять одна за другой ушли четыре ракеты. Следом ещё цель и ещё. Для экипажа время сделалось вязким, даже ракеты из направляющих улетали медленно. Это они потом друг у друга выяснили, когда вернулись. А сейчас, едва с лафета ушли последние четыре ракеты, они уже расселись по местам, машина рванулась и, круто развернувшись, исчезла среди деревьев.

Атака Ермакова возбудила передний край укров. Дроны-разведчики засекли несколько новых целей, по ним сразу же отработали стоящие наготове остальные РСЗО.

Результаты стрельбы Доцент воочию видел на своем КП, глядя на экраны мониторов, висящих в блиндаже на стенке. Видеокартинки шли сразу от нескольких дронов-разведчиков.

Сначала раздолбили укрепрайон противника, потом сожгли три САУ «Акация» на замаскированных позициях в лесу, потом настала очередь украинских капониров с гаубицами Д–30. Ракеты «Града» прилетали с неба и безжалостно выплескивали из себя клубы дыма и огня.

На командный пункт вошел старший лейтенант Ермаков, увидел командира полка, вытянулся и бодро рапортовал:

– Товарищ полковник, по вашему приказанию…

Договорить он не успел, Доцент вскочил, подошёл и обнял.

– Молодец, Андрей! Благодаря тебе мы столько новых целей вскрыли и на распыл пустили! Тебе и твоему расчету объявляю благодарность.

– Служу России! Разрешите идти?

– Погоди. У тебя позывной какой?

– Дельфин.

– Если попрошу, сменишь?

– Конечно!

– Тогда теперь твой позывной Кочевник.

Макрон

В густых зарослях лесопосадки прятался спуск в капонир, замаскированный сетями и ветками. Если заглянуть под маскировочную сеть, то сначала бросается в глаза огромный набалдашник пушки 152-мм калибра, а затем уже в полутьме становилась видна громада гусеничной машины САУ «Мста-С» 2С19. Здесь она стояла, ожидая новых боевых задач.

Возле капонира построился экипаж самоходки, встречали нового командира взвода. Пять человек выстроились неровной шеренгой. Первым стоял командир расчета САУ «Мста-С» статный сержант ингуш Дауд Даудов с позывным Макрон. Рядом с ним стоял механик-водитель Акка, худой чернявый осетин, потом наводчик Фокус, следующий заряжающий Ёжик, и замыкал шеренгу Монгол – механик-водитель и по совместительству заряжающий,