Тайное книжное общество - Маделин Мартин - Страница 30

А что, если и голубые пилюли могли навредить ребенку? Но тогда почему они продолжали считаться эффективными? Или оставались популярными?

На пороге библиотеки Роза заколебалась. Леди Лавиния села в свое кресло с «Авророй Ли» на коленях – по-прежнему зачарованная жизнью поэтессы, издающейся под собственным именем. Впрочем, так и должно было быть. Женщины, наделенные безусловным талантом, должны стремиться к самореализации и получать за свой дар заслуженную награду – публичное признание.

Миссис Кларк опять начала переминаться с ноги на ногу у той же книжной полки, у которой уже не раз останавливалась. Роза тоже подошла к этой полке однажды, но не заметила на ней ничего примечательного из книг. Но почему-то эта полка продолжала притягивать к себе миссис Кларк как магнитом. Странно…

Элеонора почувствовала на себе Розин взгляд и, повернувшись, улыбнулась. Но так улыбались обычно люди, не желавшие быть объектом чьего-то пристального внимания. Может быть, она нашла на той полке какую-то увлекательную книгу? Понадеявшись, что миссис Кларк поделится потом ее названием с ней, Роза отвернулась от библиотеки, оставив женщину наедине со своими секретами.

В гостиной, к счастью, людей не осталось. Только комнатные растения в горшках и кадках окружали стол с еще неубранными закусками и освежающими напитками. Девушка присела на канапе возле вазона с очаровательными маргаритками и, положив тяжелую книгу себе на колени, пробежала глазами оглавление: озноб, нарушения пищеварения, лихорадочные состояния, прыщи и сыпь, заболевания нервной системы, беременность.

Палец остановился на строке «Как выносить и родить здорового ребенка». Началом главы значилась двадцать седьмая страница. Открыв на ней книгу, Роза обнаружила перечень трав и рисунок пажитника, сопровожденный пояснительным текстом. Только Розе захотелось переписать новую информацию, как она заметила стопку бумаги и перьевую авторучку.

Леди Даксбери предусматривала все!

Роза торопливо переписала ингредиенты чая, полезного для женщины, готовящейся стать матерью, а также рецепт для лечения прыщей. Мысленно поклялась себе больше никогда не притрагиваться к настойкам с мышьяком. И поблагодарила, тоже мысленно, леди Даксбери – за советы касаемо ее самочувствия и здоровья ребенка и за деликатность. В том, что графиня заметила, что она в положении, гостья уже не сомневалась.

Но в указателе травных средств ей также бросились в глаза странные записи: «настойка белладонны», «как правильно и безопасно измельчить наперстянку». И в голове невольно возник вопрос: какие тайны хранила сама графиня?

Глава двадцатая

Дневник леди Даксбери

Август 1883 г.

Я боюсь за жизнь сына.

За его наследство, но в первую очередь за его жизнь.

Ему угрожает собственный отец. Или, точнее, приемный отец, виконт Морсе.

Алиса – моя лжеподруга – снова вторглась в мою жизнь. Я уличила ее в вероломности, еще когда она выболтала родителям о моих отношениях с Элиасом. А теперь она снова взялась за старое. Тогда Алиса вымолила у меня прощение, и я, скрепя сердцем, простила ее. Ведь она тем знанием, которым я сама, по душевной наивности, вооружила ее, могла уничтожить меня.

Хуже того, она могла уничтожить Джорджа.

И вот сейчас она это сделала.

Два года назад Алиса вышла замуж за графа Меддлсона, очень влиятельного человека. Насколько я могу судить, их союз несчастливый, и Алиса – леди Меддлсон – остается бесплодной.

И, оправдавшись тем, что ее тяготит груз моей тайны, она пожаловала к моему мужу и раскрыла ему правду о происхождении Джорджа.

После визита Алисы супруг обвинил меня в обмане и набросился на меня с кулаками. Он избил меня так жестоко, что я испугалась, что не выживу и не смогу защитить сына. Теперь я снова под замком: мой дом вторично стал для меня тюрьмой. Хотя в данном случае я больше переживаю за сына, чем за свое собственное благополучие.

Гнев мужа неистов и не знает границ, что сегодня доказало его обхождение со мной. Но ушибы и раны, которые он мне нанес, может обработать и залечить моя служанка – добрая душа, унаследовавшая книгу о целебных средствах от своей матери, которой та передалась по наследству от бабушки.

Не ограничившись нападением на меня, Эдмунд разнес мою замечательную библиотеку, к которой я и так не имела доступа. Меня захлестывают безутешная печаль и отчаяние всякий раз, когда я вспоминаю, с каким жутким, дьявольским удовольствием муж бросал мои книги в огонь. Многие из них, хранившиеся под замком подобно прекрасным певчим птицам в клетках, оказались на свободе лишь на миг – только для того, чтобы сгореть затем в пламени. И все авторы, тронувшие мое сердце, все персонажи, которых я полюбила как настоящих друзей и подруг, все приключения, которые я пережила и жаждала пережить с ними еще не раз, погибли в пожаре библиоцида.

Если Эдмунд проявил такую жестокость по отношению ко мне и библиотеке, то что он сделает с моим ребенком?

Одна эта мысль приводит меня в трепет.

А еще меня сотрясает неуемная дрожь враждебности к леди Меддлсон. Я не в состоянии понять, как женщина может поступать так с другой женщиной. Не говоря уже о подруге. Разве мы не должны помогать и поддерживать друг друга в этом мире, где у нас так мало прав и возможностей?

Я должна найти способ, как остановить Эдмунда, прежде чем Джордж пострадает от его рук. Даже избитая, травмированная и истекающая кровью мать сделает все, чтобы защитить свое дитя.

Все.

Глава двадцать первая

Миссис Элеонора Кларк

Элеонора опустила дневник; ее дыхание так участилось, что ребра впились в корсет. А в груди взбурлила ярость.

Как мог мужчина быть настолько жестоким, чтобы угрожать ребенку?

Элеонора быстро перевернула страницу – узнать, что произошло дальше.

«Январь 1886 г.

Если бы маменька была еще жива, известие о том, что я больше не виконтесса, а графиня доставило бы ей безмерную радость».

Времени на прочтение следующего фрагмента дневника без риска его рассекретить у Элеоноры не осталось. Но даже беглый просмотр отрывка подтвердил ее догадку: первый муж леди Даксбери умер.

Никаких подробностей, однако, не приводилось.

О графине и ее трех почивших мужьях ходило множество кривотолков – подозрений в преступных умыслах.

Этим слухам, конечно, никто не верил. Иначе общество отвергло бы графиню и она стала бы для всех отщепенкой. Ничего подобного в реальности не было. Наоборот,