Тайное книжное общество - Маделин Мартин - Страница 16

потом я верну дневник в тайник, пока его никто не заметил», – утешила она свою совесть.

Глава восьмая

Дневник леди Даксбери

Февраль 1878 г.

Я была вынуждена бежать, покинуть свою семью и отказаться от своего богатства. Чтобы начать жизнь заново.

Родители настаивали на моем замужестве с виконтом Морсе. Он молод, в отличие от древнего барона, за которого заставили выйти мою бедную кузину. Но в изгибе его губ есть некая надменность, придающая ему снисходительно-высокомерный вид. Более того, этот напыщенный, но обедневший виконт явно жаждет получить доступ к состоянию моего батюшки. К несчастью, невозможно отрицать, что его высокий ранг (четвертый в британской системе дворянских титулов) улучшил бы положение моей семьи в глазах общества.

Последний довод маменька приводила особенно часто и горячо, чтобы склонить меня к этому браку. И бегство показалось мне единственным путем к спасению. Хотя, признаюсь, плохо продуманным, вследствие чего я едва не угодила в лапы женщины, вознамерившейся заполучить меня в свой бордель.

Я была несведуща о своем незнании жизни. Я смотрела на мир наивными, доверчивыми глазами, стоя на железнодорожной станции в позаимствованном одеянии монахини и пытаясь понять, куда поехать и как лучше приобрести билет. Невольно выставив себя легкой добычей.

А потом небо сотряс раскат грома, и на землю обрушился ливень. Пока я размышляла о своем незавидном положении, ко мне подошла женщина под руку с джентльменом. Они сказали, что билеты на весь вечер уже распроданы. Предложение погостить у них за отсутствием других вариантов показалось мне великодушным. Не желая возвращаться в поместье отца, я приняла его с благодарностью.

Не успели мы отойти от вокзала, как за нами побежал молодой человек. Он спросил у меня, знакома ли я с четой, за которой последовала.

Капли дождя хлестали по нам, как ледяные осколки. Мне не терпелось отделаться от навязчивого незнакомца, и я почти скороговоркой поведала ему об их благородном предложении. А потом я не успела сообразить, что к чему, как молодой человек втиснулся между мной и той парочкой и поклялся защитить меня от их неблаговидных намерений.

От того, что случилось потом, я до сих пор пребываю в шоке. Сначала парочка заспорила с молодым человеком. А потом, когда они осознали непоколебимость его намерения, джентльмен пришел в ярость и набросился на него с кулаками. Завязалась драка, прямо на привокзальной площади. Молодой человек оказался не настолько искусен в кулачных боях, как джентльмен, и, к сожалению, потерпел поражение в схватке, вызвав у меня неподдельное сострадание и симпатию за то, что так опрометчиво встал между мной и той парочкой. Мое сочувствие сыграло мне на руку. Я всегда замечала за собой, что принимала более слабую сторону. Возможно, в силу того, что сама была в таком же невыгодном положении в жизни, придавленная каблуками тех, кто меня превосходил.

Я распрощалась со странной парочкой, не приняв их извинений и отклонив повторное предложение сухой постели и горячей еды, хотя оно было очень заманчивым, поскольку дождь продолжался.

И вместо этого предпочла позаботиться о молодом человеке, который оказался владельцем книжной лавки, приятной своей стариной, близ Треднидл-лейн. А имя его было Элиас. Он сообщил мне, что та пресловутая парочка содержала бордель. Они выискивали на вокзалах молодых женщин, чтобы похитить их и принудить к непристойному «труду».

На мой вопрос, откуда он узнал об их коварных помыслах, Элиас недоуменно моргнул и заявил, что об этом было известно всем. Всем, за исключением меня, как оказалось.

Я признаю, что моя жизнь была легкой и беззаботной, не знакомой с нуждой, если не считать того, что я видела в оконца нашей кареты. Я была воспитана в неведении о том, что на свете существуют женщины, склонные к омерзительным порокам. И мне до сих пор становится не по себе при одной мысли о том, что я могла стать жертвой обмана и оказаться в борделе.

А Элиас меня спас.

И не попросил за это никакого вознаграждения. А просто предложил проводить меня, куда бы я ни пожелала пойти. Его заботливость показала мне, насколько плохо я подготовилась к бегству. И теперь я намерена более тщательно спланировать свой следующий побег. А тогда мне пришлось вернуться домой. Я не решилась признаться Элиасу в том, что я наследница. К тому же, и одета я была, как служанка. И я оставила моего провожатого в заблуждении.

Когда показался наш особняк, Элиас тихо, протяжно присвистнул – он оценил, как сильно мне повезло работать в таком уважаемом доме. А мне его благоговейное почтение принесло облегчение: я правильно сделала, что не открыла ему правды.

После всего, что Элиас сделал для меня, мне не хотелось пробуждать в нем чувство неполноценности в виду более низкого положения в обществе.

Юноша спросил, не позволю ли я ему навещать меня время от времени. Мне следовало отказать, но я не смогла заставить свои губы выговорить «Нет». Вместо него с языка слетело «Да». Правда, я предупредила Элиаса о том, что мы будем встречаться в условленном месте – чтобы он не приближался к дому.

Вернувшись домой, я поняла, что никто даже не заметил моего длительного отсутствия. Что, собственно, меня не удивило. Я не являлась будущей наследницей, как мой брат, обучавшийся в Оксфорде и готовившийся взять на себя управление семейным бизнесом и состоянием. Я не походила на свою младшую сестру, которая благодаря своим добродетелям и послушанию была любимицей у родителей.

На самом деле, именно из-за сестры меня торопили с замужеством. В нее влюбился граф. Да и как он мог не влюбиться. Она красивая и кроткая – само совершенство! И, хотя сестра тоже его любила, выйти замуж она не могла – пока я не связана брачными узами.

Несмотря на нескрываемые желания моих родных и невзирая на то, что я знала, что мне следовало, а что не следовало делать, я встретилась с Элиасом.

И не раз, а дюжину раз.

Достаточно для того, чтобы разглядеть каждую крапинку черного и золотого в коричневом бархате его глаз.

Достаточно для того, чтобы узнать, насколько шелковисты его волосы, скользящие в моих пальцах.

И довольно для того, чтобы влюбиться в него без памяти и потерять от этой люби голову.

Глава девятая

Миссис