Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин - Страница 6

1900 г. стала женой Николаи. Начальник академии, генерал Лицман, был давним приятелем семьи Кольхов. «Я женился в 1900 г., по призвании меня в военную академию в Берлине, — упоминает он в рукописи. — Мой полковой командир доверил мне судьбу младшей из двух его дочерей. Он происходит из семьи офицера Восточной Пруссии. Его жене принадлежало солидное имение в ганзейском городе Бремене. Как лейтенант я получал уже ежемесячно 250 марок. Мы не имели, таким образом, тогда материальных затруднений. Моя жена со стороны матери была состоятельной женщиной. Мы узнали об этом, правда, только после смерти ее родителей, по окончании Первой мировой войны, когда в результате инфляции исчезло почти все состояние семьи.

В Берлине старшая сестра моей жены была замужем за офицером гвардии, изгнанным из Франции за свои убеждения гугенота. Среди родных моей жены были выходцы из дворянского сословия, занимавшие высокие государственные посты. Мы смотрели на этот мир высокопоставленного чиновничества, чуждого нам по своей сути. Как офицер я мог бы быть часто при дворе. Моя жена оставалась всегда лишь женой полковника. Я сам никогда не был при дворе, хотя до последнего дыхания был предан королю. Я не пожелал стать “царедворцем”».

Как видим, Николаи не злоупотреблял родством с высокопоставленными родственниками по линии жены, полагаясь на свои способности продвижения по службе. Судя по характеристике, полученной по окончании академии, все три года Вальтер преуспевал в учебе и предстает как талантливый, старательный, дисциплинированный офицер. Чему и как учили в академии, он поясняет в книге «Тайные силы»: «В высшей военной школе я изучал русский язык и слушал наряду с лекциями по военным наукам лекции по географии далеких стран, по истории давно минувших столетий, по государственному и международному праву, но ничего не слышал об основах нашего века, о современной политике. Не разъясняли нам — офицерам, предназначенным для продолжения работы в Генеральном штабе, — даже взаимоотношения между странами эпохи Бисмарка, не оказывали никакого влияния на наше отношение к внутренним политическим вопросам, не обращали нашего внимания на политических или экономических конкурентов Германии. Мы были солдатами и только ими. Мы чувствовали себя призванными выполнять, подобно нашим великим военным образцам, наш долг в момент, пришествие которого мы лишь подозревали. Наши взоры были обращены главным образом на прошлое, только в военном отношении — на настоящее и ни в каком отношении — на будущее. Армии, окружавшие Германию, в том числе армии Тройственного союза, были лишь второстепенным предметом преподавания. Франция была врагом. К враждебности России мы еще не привыкли. Англия и Америка считались морскими державами. Говорилось иногда о сущности войны на два фронта, но о мировой войне — никогда».

Окончив в 1904 г. академию, Николаи направляется на службу в Генеральный штаб — мозговой центр германской армии. «После трехлетней подготовки и экзаменов в военной академии меня направили на работу в Генеральный штаб. Так, в 1904 г. старшим лейтенантом я оказался в Генеральном штабе. Выдержав экзамен переводчика русского языка, я был причислен к первому русскому отделу Генерального штаба».

Начальником Генерального штаба был генерал-фельдмаршал Альфред фон Шлиффен — разработчик теории молниеносной войны (Blitzkrieg) и плана военных действий Германии против Франции и России. Сразу по прибытии на службу Николаи был вовлечен в работу над этими стратегическими документами. В концепции блицкрига надо было определить нанесение точных мгновенных наступательных ударов, которые обеспечат быстрый разгром вооруженных сил противника. По плану Шлиффена намечалось ударом через Бельгию на Париж охватить главные силы французских войск, прижать их к франко-швейцарской границе, окружить и разгромить, а затем, перебросив силы на Восток, уничтожить армию России. Таким образом, Генштаб надеялся избежать затяжной, тотальной войны на два фронта, которая для Германии, бедной природными и людскими ресурсами, могла стать катастрофой. Николаи внес в этот план конкретные предложения на участках театра военных действий в России на основе данных своего доклада, вновь зарекомендовав себя как одаренного, хорошо подготовленного в военном деле офицера.

Первым разведывательным заданием, которое ему поручили выполнить в Генштабе, «была топографическая съемка местности в долине Вислы близ крепости Грауденц. Находясь месяцами в тесном общении со страной и с людьми в Восточной пограничной области, я узнал про беспокойство, которое внушали населению подозрительные явления постоянного русского шпионажа, — отмечает он в книге “Тайные силы”. — Когда мне при выполнении служебных заданий приходилось вступать в сношения с польскими гражданами, последние, возбужденные подстрекателями, относились к прусскому офицеру холодно и почти враждебно».

В 1904 г. началась Русско-японская война, и в Генштабе посчитали важным заняться изучением «японского опыта». В Страну восходящего солнца решили направить несколько офицеров, в том числе и Вальтера Николаи. «Германский Генеральный штаб решил командировать офицеров в Японию, чтобы там изучить военный опыт японской армии, — пишет он в книге “Тайные силы”. — После полуторагодичной учебы в восточной семинарии и частных занятий с японцами, которых в Германии, несмотря на войну, имелось большое количество, мы изучили японский язык в достаточной степени. Окруженные завистью товарищей, трое из нас поступили на службу в японскую армию. Задача их оказалась незавидной. Они не встретили в японском офицерском корпусе особенно сердечного приема и их, в противоположность тому, как принимали до того в Германии японских офицеров, к действительному ознакомлению не допустили». В рукописи «Обобщенный опыт» добавляет: «Японцы не вызывали у меня симпатии. Ничто не казалось мне фальшивее японцев, называемых тогда “пруссаками Дальнего Востока”».

В 1905 г. Русско-японская война закончилась, и потребность в поездке в Японию отпала: «Однажды я получил короткое уведомление, что моя командировка в Японию не состоится и что я должен прекратить изучение языка. Бесцельная полуторагодичная напряженная работа стала тяжелым ударом даже для самоотверженного прусского офицера».

В этот момент тяжелого удара по служебной карьере Вальтер Николаи получает судьбоносное предложение, которое впоследствии сделает его знаменитым, вознесет к вершинам власти в Германии. В марте 1906 г. командование Генштаба представило военному министру Карлу Эйнему план реорганизации военной разведки, который предусматривал замену пожилых отставников молодыми энергичными образованными офицерами. Предлагалось подчинить их командованию приграничных корпусов, с тем чтобы в случае войны они возглавили разведывательную службу. В число молодых офицеров разведки Генштаба попал и Вальтер Николаи. В рукописи он повествует об этом так: «Начальник моего отдела полковник фон Ладенштейн, впоследствии немецкий военный представитель в Петербурге, заявил мне однажды, что один из офицеров Генерального штаба должен быть внедрен в службу разведки против России, открыто вооружавшейся тогда против Германии, в то время как немецкая разведка отказывалась от этого.

Он спросил, готов ли я взять на себя эту миссию. Я ничего не слышал тогда