Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова - Страница 62

уже женой стала.

– Полишину я не знаю, бабка Евдокия такого имени не упоминала. – Надя пожала плечами. – Здесь, в округе, других господских домов не было. Елениевский дом был центром жизни. Племянники у графа Елениева действительно имелись, его покойной двоюродной сестры детки. Оба мальчики. Но они в Кадетский корпус поступили, здесь они не жили. А Анну Николаевну граф сватал, как тогда положено было, у ее отца руки ее просил. Была ли у него до того какая невеста – нам откуда знать? – Надя вздохнула. – Бабка Евдокия в усадьбе появилась, как Анна Николаевна уже хозяйкой стала. А что прежде было и как – не могу сказать.

– А точно Анна Николаевна умерла? – переспросил Максим.

– В 1919 году, точно, вот вам крест. – Надя перекрестилась на икону в углу. – От тифа. В Одессе. Бабка Евдокия моя при ней до самого последнего вздоха сидела. И сама ее похоронила. Потом почти год до дому добиралась. Ей-то куда в Париж ехать? Кому она там без Анны Николаевны нужна? Дома всяко больше сгодится. К тому же детки малые со свекровью остались. Она все ради Анны Николаевны бросила, даже деток – очень любила ее. Ну, потом прапрадед с войны вернулся, он сначала Первую мировую, потом Гражданскую воевал. Зажили.

– А что же, если прапрабабушка ваша так была предана Анне Николаевне, она ей никаких вещей драгоценных не дарила? – спросила Аня аккуратно. – Золотые, серебряные изделия?

– Дарила, конечно, – ответила Надя, не задумываясь. – Как приедет ювелир ее с новинками, все звала: «Дуся, выбери себе колечко, я оплачу». И как мастерица с тканями мерку снимать – тоже. «И Дусе сшейте». Но ничего не осталось. – Надя развела руками. – Похвастаться нечем. Все в войну, в голод на продукты питания обменяли. Время-то какое было, лихое! Детей спасали, какие уж там бирюльки да наряды.

– Ювелир что привозил? – продолжала спрашивать Аня. – Старинные вещи, в японском стиле, например, или что сам изготавливал?

– Ну, что сам изготавливал, конечно, – ответила Надя. – Японские старинные вещицы были в доме, в том числе и драгоценные. Но они в коллекции графа Елениева хранились. Анна Николаевна к ним не имела отношения. Она ими не распоряжалась. Он их разыскивал, покупал, в том числе и в Японии – коллекционировал, одним словом.

– А куда они делись, когда Анна Николаевна из усадьбы бежала? Она ювелирную коллекцию с собой взяла?

– Нет. Ничего они не взяли. Только самые необходимые вещи. Еле ноги унесли от красных, не до золота было, не до жемчугов. Разграбили коллекцию. В том числе и наши, солнцевские.

– Да, а что тогда не унесли, так потом подобрали, – вставила Ирина Андреевна. – Мне мать говорила, да и сама я слышала, кто-то в усадьбе медальон нашел, кто-то брошку. Хранили по сундукам. И только у нашей честной бабки Евдокии – ничего. Одно обручальное кольцо Анны Николаевны. Единственное украшение, которое у нее при себе было, когда она умирала. Просила Дусю сохранить на память.

– И что, оно сохранилось до сих пор? – Аня затаила дыхание.

– Да, сохранилось, – подтвердила Ирина Андреевна. – Надя, покажи. Ничего в нем особенного нет. Обычное кольцо.

– Сейчас принесу.

Внучка опять вышла из кухни и скоро вернулась с красным бархатным мешочком в руке. Осторожно раскрыла его, положила на ладонь кольцо.

– Вот оно. На обратной стороне надпись «Венчается раба божия Анна рабу божию Константину» и год 1891-й. Самое обычное кольцо. Наше, православное. Ничего заморского, японского в нем нет.

– Можно взглянуть? – Аня осторожно взяла кольцо в руки. – Да, самое простое кольцо. Ни драгоценных камней, ничего.

– А у Анны Николаевны все было простое, – ответила Надя и убрала кольцо в мешочек. – О ней бог весть что рассказывают. Но на самом деле она очень скромная была и сдержанная. Настоящая смолянка. Там ведь в строгости воспитывали, знаете ли.

– Что ж, спасибо. Очень интересно все это. – Аня покачала головой. – Ну, давайте вернемся к фотографиям. Ирина Андреевна, покажите, пожалуйста, фото, если есть, конечно, где вы вместе с Зоей и Лозовским, – попросила она. – Ну, фотографии класса, например. И если можно, до девятого класса и после, выпускные.

– Это можно. – Ирина Андреевна открыла альбом, отделанный голубым бархатом. – Вот, первый класс. Смешные все такие…

– Вы где?

– Я – вот. – Она показала пальцем. – А это вот Зоя Краснова, во втором ряду. Вот четвертый класс, вот восьмой. Я внизу стою справа, а Зоя слева – третья. Рядом с ней Тася, подруга ее.

– Подождите, я сфотографирую. – Аня щелкнула телефоном. – Так, дальше. А где Лозовский появляется?

– Вот девятый класс – здесь уже Лозовский. Вот он, рядом с учительницей. С краю – Зоя. Я – опять внизу. Справа.

– Так. – Аня снова щелкнула телефоном. – А выпускные?

– Вот он, выпускной. – Ирина Андреевна перевернула лист. – Здесь и поодиночке есть. Альбом делали. Но я для экономии все потом сюда переклеила. Для экономии места, – уточнила она. – Квартира маленькая, класть некуда.

– Вот Лозовский, – сразу узнала Аня. – Это вы?

– Да, я, какая была! – Ирина Андреевна обернулась к Наде. – Не то что сейчас, еле хожу с больными ногами. Ох, годы, годы! Только и остается, что вздыхать.

– А вот это Зоя? – Аня внимательно присмотрелась.

– Да, она.

Аня сфотографировала и снова внимательно посмотрела на фотографию.

– Что-то здесь изменилось, – сказала она Максиму. – Но никак не могу понять, что.

– Аура, как говорится, – подсказал тот. – Взгляд другой, это точно.

– Что ж, Ирина Андреевна, спасибо вам. – Аня встала. – Много интересного рассказали нам. Я все обдумаю. Если разрешите, позвоню. Если вопросы будут.

– Конечно, звоните обязательно. – Ирина Андреевна заулыбалась. – Что знаю, все доложу. А вы теперь к Полосковым? К Сашке? – спросила она. – Агафьиному внучку? Так Надя проводит. – Она махнула рукой внучке.

– Да, мигом, – спохватилась та.

– Нет, давайте-ка мы сами поедем, – остановила ее Аня. – Не надо лишнего внимания привлекать. Вы нам объясните, куда ехать. А им позвоните, предупредите, – попросила она.

– Конечно. У нас здесь не заблудишься – одна улица Правды. Все многоэтажки вдоль нее стоят. Даже номера домов знать не надо, все на глаз помнишь. Мы сами-то номера не знаем. Это только почтальон помнит. Вот смотрите. – Надя подошла к окну. – Сейчас от нас дальше по улице поедете. Все хрущевки, хрущевки будут. А потом серые дома такие, кирпичные. Это уже в начале восьмидесятых строили. Вот в самом первом ряду третий дом от дороги. Средний подъезд, второй этаж. Квартира 68. Он – Полосков Сашка, тракторист. Жена его Валя – бухгалтер, со мной работает. Я им сейчас позвоню.

– Спасибо. – Аня направилась к выходу.

– Если на ночь решите остаться,