Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова - Страница 52

преодолеть свой страх, надо подняться над ним. Сделать то, чего боишься, например, пойти в клуб ночью. И вот увидишь, уверял я, ничего не будет. Зоя возражала отчаянно. Позднее я понял, как она была права. И лучше бы я никогда этого не предлагал.

Мы прошли через мост и подошли к трехэтажному кирпичному дому, где жила Зоя. Я снял с нее свой пиджак, который накинул ей на плечи от ночной прохлады, она же вдруг поцеловала меня в щеку и, страшно смутившись, убежала.

На следующий день в школе Зоя боялась смотреть мне в глаза, все время отворачивалась. Я же сделал вид, что ничего особенного не произошло, и как ни в чем не бывало решил за нее контрольную по физике, в которой она ничего не понимала.

Наступило лето, каникулы. Как обычно, я уехал на два месяца к маминой сестре в Геленджик. А когда вернулся в августе, Зоя встретила меня с неожиданным предложением. Она сказала, что намеревается пойти ночью в клуб, как я говорил, и доказать мне, что она вовсе не трусиха. Вот даже умудрилась сделать копию ключа от черного хода. “Верка дала за итальянскую помаду, – сообщила она. – У нее бабушка – сторожиха в клубе”. Мне же предлагалось стоять и смотреть, как она это будет делать.

– Вовсе не надо тебе туда ходить, – запротестовал я, понимая, что зря сболтнул. – Я не считаю тебя трусихой. Ты же девочка. Тебе нет никакой необходимости доказывать свою смелость.

– Нет, я хочу, чтобы ты убедился, – настаивала она.

Я отговаривал, но все было бесполезно.

– Хорошо, – сдался я, наконец. – Пусть будет по-твоему. Но я не собираюсь смотреть со стороны. Пойдем вместе. Внутрь. Одну я тебя не отпущу. И не спорь.

На том и порешили.

Спустя два дня после моего возвращения из Геленджика, – как сейчас помню, было это одиннадцатое августа, – мы пошли ночью в клуб. Меня родители контролировали не так, чтоб сильно, доверяли. А Зое пришлось вылезти в окно, благо она жила на первом этаже, и я помог ей спуститься.

– Ключ взяла? – спросил я шепотом, когда она оказалась рядом со мной.

– Да, вот он, – тихо ответила она.

– Тогда пошли.

В августе ночи уже становятся темнее и холоднее. Днем было жарко, а к вечеру… То ли похолодало, то ли сказывалось нервное напряжение, но я почувствовал озноб. Зоя же, напротив, была на удивление спокойна. “С тобой мне ничего не страшно”, – призналась она. На улицах никого не было. По телевизору показывали новый фильм про разведчиков “Щит и меч” с Владимиром Басовым, Станиславом Любшиным и Олегом Янковским, и весь Солнцевск прилип к экранам. У кого не было телевизора, пошли к соседям. Собственно, поэтому и родители Зои даже не заметили, что она исчезла из квартиры – смотрели кино.

Мы прошли через мост, обошли клуб. Светя фонариком, подошли к черному ходу. За нами уже поднимался темной махиной лес, а дальше – болото. Я вставил ключ в замочную скважину, повернул его – дверь, скрипя, открылась. Мы вошли и вступили на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. Свет мы решили не зажигать, чтобы не привлекать внимание. Я шел первым, подсвечивая путь фонариком. Зоя – за мной.

– Давай дойдем до второго этажа, а потом – назад, – предложил я.

– Ты боишься? – Она удивилась.

– Нет.

Не то чтобы я боялся, но, к моему удивлению, какое-то непонятное напряжение чувствовалось. Ничего особенного на втором этаже мы не увидели. Красная ковровая дорожка перед актовым залом, ряды кресел в коридоре, портреты партруководителей на стене. Все было очень хорошо нам знакомо – в клуб мы ходили смотреть кино. Всей мальчишеской ватагой. И никто ни о каких призраках даже и не думал.

– Ладно, все ясно, – констатировал я. – Беру свои слова обратно. Ты – смелая. Пошли домой.

Зоя молчала. Я обернулся. Она стояла, прижавшись к стене. Я обратил внимание, что на груди у нее поблескивает какой-то медальон – раньше я его никогда не замечал. Я пригляделся – и четко увидел, что это – маленькая серебряная лисица, вся усыпанная мелкими камешками, на простой латунной цепочке.

– А это ты зачем с собой взяла? – спросил я шепотом. – Потеряешь.

– Это мне мама подарила, – прошептала она. – А ей отдала бабушка. Она нашла этот кулон здесь, когда работала в клубе уборщицей. Сразу после приезда. Под крыльцом. Я ношу иногда. Мама сказала, что у лисицы глазки из настоящих изумрудов.

– А почему у нее пять хвостов? – удивился я. – Что-то я не встречал таких лисиц никогда и не читал о них. Особая порода? – Я попробовал пошутить, чтобы разрядить обстановку.

– Не знаю. – Зоя пожала плечами. – Я хотела, чтобы ты посмотрел. Обратил внимание.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Потом я взял ее за руку.

– Пошли отсюда.

Мы сбежали вниз. Я запер клуб. Обернулся – Зоя стояла за спиной, освещенная голубоватым светом луны. Я обнял ее, приник губами к ее губам – это был наш первый поцелуй. В этот момент мы ничего не боялись и были очень счастливы.

Всю ночь я не мог заснуть. На следующий день спозаранку мы отправились на заброшенный песчаный пляж на речку – как раз напротив усадьбы. Подальше от посторонних глаз – лишь бы быть вдвоем. Только вдвоем.

Накупавшись, я задремал. А когда открыл глаза, Зои рядом не было. И одежды ее рядом не было. Я решил, что она снова отправилась в усадьбу. Ведь утром она заявила мне, что все не считается, раз она ходила со мной. Ключ Верке она пока не отдаст, а ночью обязательно пойдет в усадьбу одна. Но так это – ночью. А сейчас – рабочий день, остановил я себя, – в клубе полно людей. Кружки там, заводской хор, танцевальный класс. Смысл идти? Куда же исчезла Зоя? Я бросился к ней домой, позвонил в дверь – мне никто не открыл, родители были на работе. А бабушки у подъезда сообщили, что Зоя не возвращалась. Тогда я побежал обратно к реке, в надежде, что она вернулась. Но нет, Зоя не появилась. Еще почти час я блуждал вокруг усадьбы, когда вдруг увидел ее сидящей на бревне на самом краю поляны перед лесом. Я бросился к ней.

– Зоя, куда ты пропала?

– Ты заснул, а я решила прогуляться. – Она повернулась ко мне. – Ленка соседка сказала, что вчера у болота набрала много черники. Я подумала, соберу, пока ты спишь, поедим. И представляешь, я споткнулась, упала и завязла! Вот вся грязная теперь. –