Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова - Страница 45

я. А что же ты в полицию не пошел, дурище! Не все дома? – Максим покрутил пальцем у виска. – Артемчик, как это никого не касается? А вот теперь девушка там у нее пропала, у Зоры Анатольевны этой. Жених ее у меня дома сидит. Не знаем, жива ли. Да, да, да. Приехала по объявлению, как и ты. Только не детишек учить, а уроки японского давать. Может, и на том же самом сайте она ее подцепила. И неделю уже – ни слуху ни духу. Так что делать-то? В полицию как? Ты пойдешь, они скажут, мол, что сидели сто лет, созрели только, олухи. А с девушкой – не ясно ничего. Ну, наняла ее эта Зора Анатольевна, ну, отвез я ее, это все не преступления. Короче, Артемчик, ты меня спрашивал, чем меня благодарить? Вот, отблагодари. Бросай все и приезжай. Втроем постараемся в поселок проникнуть. Я знаю, что ты не можешь. Ты снаружи караулить будешь. Но без тебя мы лаз не найдем! Понял ты, дурья твоя башка? Приедешь? Молоток. Лыжи не надо. У меня от деда-охотника четыре пары есть, и все на ходу. А размер у нас вроде приблизительно одинаковый.

– Он тоже был у Зоры Анатольевны? – спросил Дима мрачно, когда Максим закончил разговор. – Так, может, Лиза и не жива уже? – Голос его дрогнул.

– Ну, не отчаивайся, не отчаивайся! – Максим похлопал его по плечу, но сам явно отводил взгляд. – Преступница эта Зора Анатольевна, ясный пень. Да как ее возьмешь?

– Надо идти в полицию и заявить о пропаже человека!

– Они твое обращение только через неделю рассмотрят. – Максим махнул рукой. – И это если еще повезет. Потом, как полиция явится, охрана Зору Анатольевну предупредит, для чего они там поставлены? Она – все концы в воду. Да, была, ушла, где она – не знаю. Так спрячет, никто не найдет. Ее же дом, собственный, там закоулков хватает. Они обыскивать не будут, основания-то какие? Мы же поумней сделаем. – Он встал, подошел к окну, открыл форточку. – Сейчас Артем подъедет, мы его подробненько обо всем расспросим, составим план, как в поселок проникнуть. А кроме того, где еще искать этот участок Зоры Анатольевны, там, небось, на заборе не написано. Как за забор проникнуть? Смекаешь? Частная территория. Они и полицию не пустят, если у тех документа нет. А мы проникнем. Выбрался же Артем как-то? Мы его опыт используем. А на последнем этапе вызовем полицейских, когда все доказательства налицо будут.

– Но Лиза как же?! – Дима вскочил со стула. – Ты же говорил, сегодня надо. Может быть, она сегодня еще жива, а завтра уже – нет. Мы же сегодня никуда не успеем. – Он взглянул на часы. – Пока Артем приедет, пока мы соберемся, стемнеет уже.

– Правильно. – Максим подошел и взял его под руку. – Сядь. Все сегодня обмозгуем, подготовимся. А завтра затемно отправимся. Уверен, что найдем Лизу живой. Артем-то два месяца продержался! Она хоть и послабее, так только неделя прошла. Но если и не живой, прости. – Он положил руку Диме на плечо. – Наказать же сволочей надо? Надо. Значит, надо идти наверняка.

– А как же ты полицию вызовешь, если там все заблокировано у них? – Дима опустил голову на руки и вздохнул.

– Так вот для этого нам Артем нужен, – объяснил Максим. – Он не только все расскажет в подробностях, но и снаружи останется, там, где блокировка не действует. Я ему знак дам, он и позвонит. Что б они к ним, тепленьким, приезжали. Конечно, охрана предупредит. Но мы внутри будем, не позволим следы уничтожить. Будем держать оборону.

– Как? Какой знак? – Дима вскинул голову.

– Еще подумаем. – Максим пожал плечами. – Например, ракетницу старую возьму с собой. В ней еще два заряда осталось. Манюня, прости. – Он обнял жену. – И завтра на работу не выйду. Придется потерпеть.

– Потерпим. – Жена кивнула, наливая обоим еще по чашке чая. – Человек – важнее.

– Они мне сразу не понравились, подозрительные какие-то.

Артем приехал на электричке ближе к обеду. Максим встретил его на вокзале и привез к себе. Молодой человек лет тридцати, черноволосый, в джинсах и короткой рыжей дубленке с белыми отворотами, он сразу показался Диме слишком худым, бледным и явно напуганным.

– У ребенка день рождения, а у них в гостиной ни игрушки, ни шарика цветного – вообще детских «следов» никаких нет. Какие тут развлечения? Зачем затейник, игры какие-то? Дети-то где? Я спросил. Они мне – мол, ребенок на музыке, ребенок на математике, сейчас водитель привезет его. У ребенка – день рождения, а он на занятиях на каких-то! Все странно.

– А они, это кто? – уточнил Максим, наливая Артему чай. – У этой Зоры Анатольевны еще кто-то есть?

– Да, муж у нее, – сообщил Артем. – Высокий такой, волосы седые, длинные, но не скажешь, что старый. Худой. Одет в черное. Волосы в хвост завязывает. Но я его только один раз видел, вот когда приехал. Как бы счастливые родители встречают клоуна. – Артем криво усмехнулся. – А я с костюмом приехал, с гримом, говорю, мол, надо подготовиться, чтобы чадо ваше сразу счастливо стало. А она мне – не надо торопиться, вот пообедайте сначала. Я и есть не хотел, но она меня за стол усадила, начала пичкать. Трудно ей противиться, – признался он, – как в какое-то поле ее засасывает, точно раб все исполняешь. Напоила чем-то, домашняя настойка, сказала. В общем, ребенка я так и не дождался. Сморило меня от настойки, я заснул.

– Но ребенок-то появился в результате? – осведомился Максим.

– Нет там никаких детей. – Артем опустил голову. – Все – обман. И мужик этот то ли муж, то ли нет – неизвестно. Она там над всем главная. И над охранниками, и над прислугой китайской, которые слова не промолвят. И над мужиком этим. Что скажет – то он и делает.

– А потом что было? Что помнишь? – спрашивал Максим.

– Вначале ничего не помню, потому что пищу ее ел, – ответил Артем мрачно. – Ходить не мог, все время лежал. А она как заведенная все ходит, ходит надо мной кругами, все что-то говорит – я и не понимаю ничего. Потом понял – пищу есть нельзя. Она не то что отравленная, нет, наговоры на нее какие-то сделаны, колдовство, превращает тебя в раба безвольного. Я есть перестал. В своей комнате вычислил, где камера меня не видит. За шкафом половицу оторвал и туда складывал. Голова прояснилась. Но делал вид, что все так же в дурмане пребываю. Голодал, терпел. Потому ослабел так. Следил за ней. Когда