Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков - Страница 8
8
День выдался тихий, погожий. К обеду я успела обойти интересовавшие меня места. Запас фотопластинок был почти исчерпан, и я пожалела, что у меня с собой мало кассет. Нужно было возвращаться домой, но тут неожиданно хлынул проливной дождь, а плащ я не захватила.
Быстро перебежав большую поляну, потом маленький перелесок, я почти скатилась по скользкому от дождя склону горы. У подножия ее журчал крохотный ручеек с удивительно прозрачной водой.
Я огляделась и вдруг заметила длинный узкий проем, похожий на пещеру. Так как ливень все усиливался, мне пришлось добежать до этой щели и укрыться в ней. Немного привыкнув к темноте, я разглядела, что щель уходит далеко вглубь горы, образуя высокий извилистый коридор. Пройдя по нему до поворота, я вынуждена была вернуться, потому что меня окружила кромешная мгла, а ни фонарика, ни спичек со мной не было.
Разочарованная вернулась я к выходу, размышляя о происхождении пещеры. Внезапно я вспомнила, что в пояснениях к чертежам Дорогина упоминалось о пещере. Мне хотелось верить, что я попала именно в нее. Переждав дождь, я вышла из укрытия и сфотографировала ручеек и отвесный склон горы.
К этому времени небо вновь прояснилось, засияло солнце, и я рассчитывала, что получу прекрасный снимок. Но…
– Почему же «но»? – спросил Комлев.
– Потому, что когда я вечером проявила мои негативы, все они оказались безнадежно испорченными. Да вот, взгляните…
Достав из сумки несколько фотографий, Ковригина протянула их главному инженеру.
– Да, действительно, – сказал он, разглядывая отпечатки и негативы, – ваши пластинки, Галина Васильевна, подверглись воздействию каких-то весьма активных химических сил!
Снимки, которые Комлев держал в руках, были испещрены множеством точек.
– Это минерал Дорогина бомбардировал пластинки элементами своего распада, – объяснила Ковригина. – Он расписался в своем присутствии!
Комлев молчал, вглядываясь в негативы.
– Вы все еще сомневаетесь, Геннадий Иванович? – нарушила тишину Ковригина.
– Нет, теперь уже не сомневаюсь, – взволнованно ответил Комлев, и лицо его стало почти торжественным. – Я поражен, вы, Галина Васильевна, сделали ценнейшее открытие и едва ли даже сами ясно представляете, какую важную задачу, и научную и практическую, вам удалось разрешить!
– Ну, что вы, Геннадий Иванович! Это же не мое открытие. Автором его является Дорогин! Моей заслуги здесь нет никакой.
Комлев помолчал и негромко спросил:
– Я надеюсь, вы тщательно проверили причину засвечивания снимков…
– Да, но на этот раз я не стала фотографировать. Взяв кассету с незанятой пластинкой, я обернула ее двойным слоем черной бумаги и ночью, в абсолютно темной комнате, подложила под образец породы, отбитой от стенки пещеры. Наутро я проявила пластинку, и что вы думаете? На негативе отпечатался контур положенного на нее рудного образца, а пластинка, кроме того, снова оказалась испещренной мелкими и мельчайшими черными точками. Да я сейчас принесу вам этот негатив, он хранится в моем сейфе…
Прервав свой рассказ, Ковригина, напевая вполголоса веселый мотив, быстро вышла из кабинета главного инженера.
Пройдя в геологоразведочное бюро, где по-прежнему в одиночестве, углубившись в чертеж, сидел ее заместитель, Галина отомкнула тяжелую дверцу несгораемого шкафа и протянула руку за негативом. Но тут же она резко наклонилась вперед и недоумевающе взглянула внутрь шкафа. Негатива и отпечатков с него в сейфе не оказалось. Ковригина вскрикнула и бессильно опустилась на стул, не сводя глаз с широко распахнутой дверцы сейфа.
Услышав слабый крик, Подкорытов вздрогнул и взглянул в сторону Ковригиной.
– Галина Васильевна, что с вами? – встревоженно вскрикнул он.
Увидев, что Ковригина сидит бледная и испуганная, Борис Георгиевич вскочил, налил в стакан воды из графина и подошел к Ковригиной. Почти тут же Галина потеряла равновесие и упала бы со стула, если бы крепкая рука не подхватила ее.
– Что случилось? – повторил Подкорытов. – Вам нехорошо? Выпейте воды…
Он приподнял голову Галины и хотел влить ей в рот хотя бы несколько капель воды. В это время в дверь комнаты раздался негромкий, но настойчивый стук, еще через минуту дверь с легким скрипом отворилась. Ковригина глубоко вздохнула и закрыла глаза, как бы утомленные резким светом. Внезапно она охватила руками шею Подкорытова. Стакан упал на пол и разлетелся вдребезги. Борис Георгиевич мгновение колебался, а потом, не обращая внимания на открывшуюся дверь, он, потеряв самообладание от близости любимой женщины, крепко обнял ее и начал покрывать лицо поцелуями, громко шепча:
– Галиночка, родная моя… Если бы только ты знала… Ведь я люблю тебя! Люблю давно… Не отталкивай меня!..
Некоторое время Ковригина сидела не двигаясь, не сопротивляясь, как бы ничего не слыша и не чувствуя. Потом, осознав, что происходит, она резко отняла руки и оттолкнула Подкорытова. Глаза ее вспыхнули, и она с гневом поднялась:
– Если раньше я уважала вас, как товарища, то сейчас вы противны мне! Вы низкий человечишка, с мелкой душонкой, вас можно только презирать! У меня такое несчастье, а вы подумали… Стыдитесь!
Ощутив неожиданный прилив сил, Ковригина замкнула сейф, стремительно повернулась и хотела выйти из комнаты, но столкнулась на пороге с человеком в одежде горняка. Он видел всю сцену и как бы в нерешительности замер у входа. Радуясь возможности прервать неприятный разговор, Ковригина сделала шаг навстречу вошедшему, но ее приковали к месту неестественно злые слова Подкорытова:
– Вам может дорого стоить сегодняшняя сцена!..
«Кто вымолвил эти слова? Неужели Борис? Нет, не может быть! Зачем ему меня запугивать, да еще при постороннем?»
Ковригина взглянула на Подкорытова и поразилась. Обычно застенчивое лицо его сейчас было искажено злобой. Перед нею стоял незнакомый человек. В этот миг он был буквально страшен.
Не помня себя от негодования, Ковригина опрометью выбежала из комнаты, прижав руки к груди, чтобы унять неистовое биение сердца.
Проводив ее взглядом, горняк нерешительно шагнул к Подкорытову:
– Я, товарищ инженер, только что из шахты вышел… заместителя директора жду… Просили передать, крепежник кончается, разведочный штрек вот-вот остановится…
Но вместо ответа Подкорытов в отчаянии опустил голову на руки.
Увидя это, человек в одежде горняка бесшумно вышел из комнаты, на его лице играла довольная улыбка.
Глава третья
Плотно укатанная гравийная дорога петлями поднималась к перевалу. Слева, сразу от полотна шоссе, спускался крутой стеной обрыв, густо заросший шиповником и боярышником. У подножия его кипела, перепрыгивая через камни, Безымянка, как бы стараясь обогнуть Лысую гору и вырваться на широкий простор полей.
В эти утренние часы дорога была пустынна. Только одинокий всадник, подстегивая плетью коня, рысцой
- Предыдущая
- 8 / 72
- Следующая