Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов - Страница 15

хранили в сундуках.

Нет привычных письменных столов. Для светильника и сосуда с водой предназначались картибулы – одноногие столики, сидеть за которыми невозможно. Римляне и ели, и читали, и даже писали лёжа.

Также не было печей. Антону объяснили, что помещения греет гипокауст – общая котельная. Горячий воздух проходит по трубам под полами в комнатах и нагревает кафель. Гипокауст работал только зимой. Летом кухня и баня обходились своими печами. Кстати, Антон выяснил, почему в бане нет привычного дровяного запаха: топили промасленными и высушенными дровами.

В некоторых комнатах были маленькие ниши, как и в триклинии, а в них – каменные изваяния. Войдя в комнату, Марк замирал на месте, что-то шептал. Тит иногда повторял эту скороговорку, иногда проходил молча.

– Это хранители дома – лары, – объяснил Тит. – Антон, каких богов почитает твой народ?

Вопрос застал Антошку врасплох. Он боялся ответить неправильно, вопрос-то серьёзный. Подумав, он сказал, что единой веры нет, но большинство почитают одного Бога.

– Того же, что и Леон? – спросил Тит. Антошка ответить не смог. Пообещал спросить Леона. Марк ответил, что Леон обещал отцу не говорить ни с кем в доме о своей вере. Немного удивлённо посмотрел на Антошку, но не сказал ни слова.

Заглянули к сестре Эмилии. Она была занята: ткала свадебную тунику.

– Сестра, извини, отец велел нам показать весь дом сыну царя варваров, – сказал Тит. – Антон, я горжусь своей сестрой. Она своими руками ткёт своё свадебное одеяние, хотя я бы на её месте прощался с куклами. Ведь скоро ты пожертвуешь их ларам и возьмёшь в руки детскую игрушку, лишь когда подаришь мужу ребёнка.

Эмилия оторвалась от работы, подошла к братьям. Поздоровалась с Антоном, взглянула на Тита.

– Брат, когда я покину родной дом, то буду скучать не по игрушкам, а по отцовской ласке и твоим шуткам – пусть даже иногда злым.

– А по мне? – спросил Марк.

– И по твоей заботе, брат, – грустно улыбнулась Эмилия и погладила его по голове.

Антошка плохо разбирался в женском возрасте. К тому же, как говорила мама, интересоваться возрастом дамы неприлично. Но он был убеждён, что невесте вряд ли больше шестнадцати лет.

* * *

Сегодняшний ужин был короче вчерашнего. Тит хотел поскорее произнести подготовленную речь, а отец – выслушать её. После жертвы ларам и десерта чаши были опять наполнены, и Луций Эмилий дал знак начинать.

Тит встал, все смотрели на него. В триклинии появился Леон – и ему было интересно.

– О достойные мужи, – начал Тит, – будьте снисходительны ко мне, ничтожному оратору, дерзнувшему поведать за один вечер о достойнейших вещах. Да будут благосклонны ко мне боги нашего народа и всех народов, покорённых великим Римом.

Антошка вспомнил, что Рим начался с волчицы. Точнее, с двух мальчиков-близнецов, которых она воспитала. Однажды он спросил маму: «Волки всегда плохие?» Мама ответила, что животных нельзя делить на плохих и хороших. Волки плохие только в сказках, но есть и сказки про хороших волков: «Маугли» или легенда о том, как волчица подобрала в лесу двух брошенных царских детей, воспитала их, а потом они выросли и построили Рим.

Однако Тит начал с другой легенды.

…Пылает захваченная Троя. Из города спасается только царь Эней, несущий на плечах не золото, а отца. Рядом самые преданные воины. Греки-победители расступаются перед беглецами, позволяют им уйти.

Корабли Энея странствуют по Средиземному морю, приплывают то на Сицилию, то в Карфаген. Но воля верховного бога Зевса не позволяет Энею поселиться в любом другом месте, кроме предначертанного судьбой, – на месте будущего Рима.

В дороге Эней получает пророчество, которое навсегда определит судьбу нового народа:

Римлянин! Ты научись

Народами править державно.

В этом искусство твоё! —

Налагать условия мира,

Милость покорным являть

И смирять войною надменных!

– Но ведь это не древнее предание, а поэма «Энеида», написанная лишь сто лет назад, – прервал Марк брата. – Это красивая сказка, только и всего.

– Эта сказка объясняет величие нашего народа лучше любого предания. Мы ведём происхождение от тех, кто не покорился врагу, и поэтому сами покоряем других, – ответил Тит.

Рассказ продолжился. Антошка услышал знакомую легенду о волчице и братьях Ромуле и Реме, построивших на семи холмах новый город Рим.

…В Италии много народов, много маленьких царств и городов-государств со своими законами и своей армией. Но только одно племя сначала победило ближних соседей, затем вступило в борьбу с сильным царством этрусков, какое-то время подчинялось им, а потом покорило прежних хозяев.

– Но почему так произошло? – спросил Марк. – Ведь другие народы – этруски, самниты, вольски – превосходили римлян численностью, а ещё были и богатые греческие города со своими армиями. Почему же римляне победили всех?

– Римляне любили своё отечество и ценили доблесть выше своей жизни, – ответил Тит.

…Посередине Рима разверзлась страшная бездна. Жрецы узнали волю богов: если не бросить в неё самое ценное, она поглотит город. Ни золото, ни драгоценности не заставили бездну сомкнуться. И тогда воин Марк Курций направляет коня к пропасти и бросается в неё, и края бездны смыкаются. Доблесть – вот главное богатство Рима.

…Идёт война с этрусками. Молодой воин Муций Сцевола проникает в палатку к царю Порсене, чтобы одним ударом кинжала прекратить войну, но попадает в плен. Царь угрожает ему пыткой, и юноша сам держит руку над огнём, пока она не сгорит. Этруски в страхе прекращают войну: какими пытками можно испугать такой народ?

Антошка с удивлением глядел на Тита. Тот преобразился, прежний насмешник исчез. Его голос стал возвышенным и немного тонким, на лице отражалось пламя светильников – стемнело, и в триклинии зажгли свет. Казалось, Тит без всякого Прибора ушёл в прошлое и своими глазами видел великих предков.

– Это тоже очень красивые легенды, – сказал Марк. Как показалось Антошке, без всякого удовольствия. Но его назначили оппонентом – противником рассказа о величии римлян, и он честно исполнял свой неприятный долг.

– О римской доблести свидетельствуют и летописцы, и историки, – возразил Тит. – И те, кто писал на греческом, и те, кто писал на латыни. О доблестное собрание, не утомил ли я вас своей речью?

Все хором воскликнули: «Не утомил». Марк шепнул Антошке, что это обычный ораторский приём. Тит продолжал.

…Греческий царь Пирр, уже известный Антошке, высаживается в Италии со своей отважной и умелой армией, в которой есть даже боевые слоны. Он уверен в победе, но римляне сражаются так храбро, что начинаются переговоры…

Антошке показалось, будто Прибор стал звучать чуть-чуть громче и светиться ярче, жёлтым светом. Он что-то предлагал Антошке, может, хотел вернуть его домой? На это предложение нужно было согласиться.

…Пирр предлагает