Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов - Страница 4

неточно меня поняли, — и бросился к почерневшей глазунье.

ЛОЖНОЕ ПОДОЗРЕНИЕ

Директор школы Кузин, недавний выпускник пединститута, впервые видел заместителя председателя райисполкома Поздняева таким разгневанным.

— Ты был вчера на совещании?

— Был, — чуть покраснев, ответил Кузин.

— Почему же я тебя не видел?

— Не знаю, Виктор Харитонович.

— А вот проверю сейчас… Кто первым выступил в прениях?

— Директор райпромкомбината.

— А вторым?

— Председатель райплана.

— За ним кто появился на трибуне?

— Заврайкомхозом. После него, — упредил следующий вопрос допрашиваемый, — руководитель маслозавода…

Поздняев медленно подошел к окну и задумался: «Может, и впрямь я не заметил его на совещании. Газетного отчета он не мог прочитать: еще не напечатали…»

— А проект резолюции кто читал?

— Тишкин, заврайфо.

— Да, — задумчиво произнес заместитель председателя. — Видно, понапрасну я тебя заподозрил — зрение стало подводить…

— Нет, Виктор Харитонович, не ошиблись вы. — И директор школы опустил повинную голову. — Не был я на совещании. Просто хорошо запомнил обычный распорядок выступлений. Признаться, вначале боялся, что попаду впросак. Но график и на этот раз точно соблюли…

Теперь покраснел заместитель председателя, прикрыл глаза рукой, как бы защищаясь от слишком яркого света.

— А не пришел потому, что на пришкольном участке с ребятами работал. Первый раз за месяц выбрался. Две дюжины совещаний и заседаний посетил за четыре недели. И вот с трудом выкроил один выходной, а вы, как на беду, заметили…

ДАВАЙ — ПОДПИШУ!

Минуло месяца три-четыре, но о новом начальнике краевого управления Афанасии Павловиче Бухтакове уже пошла устойчивая молва:

— Отзывчивый, внимательный руководитель! Не придирается и не возвращает бумаги с просьбами. Прочитает, даст команду перепечатать на бланке — и тут же подпишет.

И впрямь, такой оперативности и решительности многие могли бы позавидовать. Ну, хотя бы первый заместитель начальника управления. Дотошный, придирчивый — каждую цифру, словно манекенщицу в платье новой модели, со всех сторон критически осматривает. Выясняет зачем, за счет чего, какие перспективы да еще расчеты безошибочные требует. Прямо-таки удивительно: по существу еще молодой человек, дипломированный экономист, а такой казенный формалист!

Спустя полгода стали раздаваться первые застенчивые претензии: «Что же главк так равнодушно реагирует?! Областной руководитель в один момент читает, подписывает и отправляет в министерство. А там, видно, кое-кто бюрократизмом захворал — отказывают устно или возвращают бумаги с отрицательной резолюцией»…

На самый конец лета назначили совещание всех работников управления. Бухтаков, отдыхавший на Черноморском побережье, по телефону и телеграфу следил за ходом подготовки, давал указания, даже по почте изловчился внести коррективы в доклад, регламент и список выступающих…

Все шло отменно, как на съемках десятки раз отрепетированных кадров нового фильма. И подвела, как нередко случается, неуправляемая стихия: Афанасий Павлович из-за нелетной погоды прибыл не за сутки, а лишь — в день совещания. И прямо с аэродрома попал в президиум… С ходу оценил ситуацию: доклад за него сделал заместитель, рядом сидел начальник главка, в списке ораторов было много непредусмотренных фамилий. Афанасий Павлович тепло поздоровался с дорогим гостем из столицы и занял председательское место.

«Ничего, в конце совещания выступлю, извинюсь, — размышлял Бухтаков, поглядывая на свои обронзовевшие на юге руки. — И все встанет на свои обычные места».

Но вдруг в устоявшемся порядке стал обнаруживаться затор, будто у светофора с двумя поворотами в часы пик.

Начальник главка почему-то взял слово не в конце совещания, а сразу же, после двух выступивших в прениях. Он преспокойно поддержал ораторов, сетовавших на глухоту главка к запросам снизу. А затем раскрыл папку и стал раскладывать на трибуне какие-то фирменные бланки.

— Все это, — продолжил он, — ваши просьбы, подписанные уважаемым Афанасием Павловичем: выделить дополнительные ассигнования и стройматериалы, новые штатные единицы и легковые автомашины, «ужать» план и увеличить отчисления в директорские фонды.

Бухтаков одобрительно кивал лысой загоревшей головой.

— Как нам известно, все эти заявки, — начальник главка посмотрел внимательно на главу управления, — Афанасий Павлович незамедлительно подписывал, и их немедля пересылали в столицу. Все бы хорошо… Вот только небольшое, совсем скромное упущение. Товарищ Бухтаков не выяснял, не анализировал, правомерна ли просьба, не противоречит ли она государственным планам, инструкциям, нормам, есть ли в главке, министерстве возможности выделить, ассигновать, увеличить. И выходит…

Афанасий Павлович вытянул губы, словно боялся о что-то обжечься, и устремил невидящий взор в потолок.

— Выходит, — повторил руководитель главка, — что вы начальник добрый, отзывчивый, оперативный («Давайте — без долгих разговоров подпишу!»), а вот сверху подставляют ножку. По сути же…

— По сути, — крикнул кто-то из зала, — это расторопные отписки!

— По форме — деловитость, по существу — бюрократизм с громоотводом…

ТАМАДА ОПОЗДАЛ…

В банкетном зале все уже заняли свои места и подготовились к тому, чтобы поднять бокалы. И хотя обычного оживления не наблюдалось, нарядный стол, всевозможного вида закуски, бутылки, поблескивающие всеми цветами радуги, рождали приподнятое настроение…

Слева от виновника торжества стул не был занят: его оставили для приятеля диссертанта — завкафедрой соседнего института.

Неловкая пауза затянулась — никто не решался взять в свои руки бразды правления. И вдруг двери широко отворились: в зал стремительно вошел друг диссертанта и уверенно занял свое место за столом. Он сердечно со всеми поздоровался, затем сообщил:

— Извините, только с самолета. Оппонировал своему ученику. Тысячекилометровую дистанцию пришлось одолеть… Честное слово, — улыбнулся он, — в ближайшие два-три часа сполна компенсирую опоздание. Кстати, тамаду уже выбрали?

— Пока еще нет, — бросил кто-то угрюмо.

— Что ж, раз вы допустили непростительную медлительность, самостийно беру на себя эти сложные обязанности. Предлагаю двуединый тост: за уважаемого диссертанта — нового кандидата наук! И за членов ученого совета, единодушно проголосовавших за присвоение степени нашему многообещающему коллеге!..

Одни робко подняли рюмки, другие вертели в руках вилки, третьи мяли и разглаживали салфетки.

— В чем дело? Не понимаю! Неужто защита отняла столько энергии, что вы не в состоянии дружно проголосовать этими бокалами!

Сосед опоздавшего приподнялся и шепнул ему на ухо:

— Диссертацию единодушно провалили. Но соискатель почему-то не отменил банкет.

Автор оптимистического тоста растерянно заморгал глазами и грузно опустился на стул. А два официанта в это время внесли на блюдах стайку аппетитных жареных гусей с капитулянтски вздернутыми вверх лапками.

ДИАЛОГИ

Точно по графику

— Я по вопросу отпуска, — обратился начальник отдела снабжения к генеральному директору производственного объединения. — Все еще нет приказа.

— Как будто утвержденный график не нарушен?

— Нет. Но отпуск предусмотрен в сентябре, а уже прошло три недели.

— Разве там сказано, что — с первых дней месяца?

— Но погода станет хуже…

— Возможно… А когда вы, кстати, выполните последний заказ важнейшей металлургической