Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов - Страница 4

«Вечного мира»:

1. Ни один секретный мирный договор не может считаться действительным, если в нём есть молчаливый повод для будущей войны.

2. Никакие независимые государства, большие или малые, не могут оказаться под властью другого государства путем наследования, обмена, покупки или дарения.

3. Постоянные армии должны быть полностью упразднены.

4. Государственные долги не могут быть аннулированы или уменьшены из-за внешних конфликтов между государствами.

5. Ни одно государство не должно силой вмешиваться в Конституцию или правительство другого государства.

6. Ни одно государство не должно во время войны допускать такие враждебные действия […] как использование тайных убийц (percussores), отравителей (venefici), нарушение капитуляции и подстрекательство к измене (perduellio) в противоположном государстве[16].

Три «Окончательные статьи», по мнению Канта, должны обеспечить не просто прекращение военных действий, но и основу для построения мира. Сюда входят следующие требования:

1. Гражданская конституция каждого государства должна быть республиканской.

2. Право народов будет основано на федерации свободных государств.

3. Права людей как граждан мира ограничиваются условиями всеобщего гостеприимства[17].

Согласно Канту, война — это пережиток «естественного», первобытного, нецивилизованного состояния общества, некий социальный атавизм, неизбежное зло, которое не теряет своей негативной коннотации от собственного наличного существования. «Война есть печальное, вынужденное средство в естественном состоянии (когда нет никакой судебной инстанции, приговор которой имел бы силу закона) […] и лишь исход войны […] решает, на чьей стороне право»[18], — писал кенигсбергский мыслитель.

Он также утверждал, что наличие армии — уже повод к войне. Кроме того, Кант считал, что в регулярных армиях нарушаются естественные права человека. «К тому же нанимать людей, для того чтобы они убивали или были убиты, означает пользоваться ими как простыми машинами или орудиями в руках другого (государства), а это несовместимо с правами человечества в нашем собственном лице»[19], — утверждал философ. Это практическое утверждение И. Канта, в свою очередь, апеллирует к важнейшему постулату категорического императива о том, что к человеку следует относиться не как к средству, а только лишь как к цели.

Допуская «праведную войну», Иммануил Кант считал ее все же исключительным событием и настаивал на возможности диалога соперничающих сторон. «Только если закон, одинаково действующий для всех, возникает из акта, в котором все постановляют обо всех […] существует гарантия отсутствия нарушения права»[20], — считал мыслитель.

В противовес этому философ искал возможность создать такую международную политическую систему, которая бы утвердила мир не как перемирие между неизбежными войнами, но как незыблемый и самодостаточный феномен. Также единственная тайная статья трактата «К вечному миру» прямо относится к морально-этическим максимам Канта: «Государства, вооружившиеся для войны, должны принять во внимание максимы философов об условиях возможности общего мира»[21]. Таким образом, Кант развивает основы построения некоего «союза мира» — foedus pacificum на основе моральных законов, поскольку «мораль уже сама по себе есть практика в объективном смысле»[22].

Увы, но сам автор в другом произведении утверждал, что вечный мир невозможен. «Принципы величайших обществ, называемых государствами […] ни один философ не мог еще согласовать с моралью и взамен которых он не в состоянии (что очень плохо) предложить лучшие принципы, совместимые с человеческой природой»[23], — писал И. Кант ранее в труде «Религия в пределах только разума» в 1793 году. Тем самым он вполне отдавал себе отчет о невозможности достижения идеального хилиастического государственного устройства. «Философский хилиазм, который надеется на утверждение вечного мира, всеми осмеивается, как мечтательность»[24], — писал Иммануил Кант.

Все же следует учесть, что мнение Канта, каким бы авторитетным оно ни было, является взглядом идеалиста и гражданского человека на сугубо утилитарные вопросы организации и ведения непосредственного военного конфликта. Кант, в частности, считал, что постоянные армии (miles perpetuus), как он их называл, должны исчезнуть, поскольку само их существование провоцирует вооруженные конфликты и неконтролируемую гонку вооружений. Как альтернативу он предлагал создание добровольного вооруженного ополчения на иррегулярной основе.

Но не только с высоты развития современных технологий, но и применительно к временам выдающегося философа такие мысли являются весьма спорными, особенно если учесть сугубо утилитарный контекст. Ведь регулярная армия является официальной государственной структурой, основанной на дисциплине.

Однако в более широком масштабе идеи Иммануила Канта о создании всеобъемлющего мирного договора, который смог бы систематически исключить саму возможность войны, во многом легли в основу формирования Организации Объединенных Наций, а также формирования системы международного права.

Также вполне обоснованными являются весьма прагматичные идеи философа о движущей силе торговли и денежной системе как гарантии от возникновения новых глобальных военных угроз. Кант считал, что «дух торговли», рано или поздно овладевающий каждым народом, несовместим с войной, поскольку ставит под сомнение выгоду. Сила денег является наиболее надежной из всех сил, подчиненных государственной власти. Поэтому государства вынуждены содействовать миру там, где реальна угроза войны. Однако и тут философ делает значимую оговорку: правительства вынуждены так действовать не из моральных побуждений, а из соображений практической выгоды.

Резюмируя вышесказанное, отметим, что идеи Канта о всеобщем мире актуальны и в наше время. Более того, в нынешнюю эпоху сетецентрических войн и «гуманитарных конфликтов малой интенсивности» общество постепенно погружается в череду перманентного вооруженного противостояния без альтернативы устойчивого мира. В этом аспекте стремление к такому своду законов, который, согласно воззрениям И. Канта, исключал бы саму возможность возникновения войн, видится наиболее логичным и социально значимым в контексте всеобщей безопасности.

Важно, что с момента написания трактата «К вечному миру» человечество накопило весьма солидный гуманитарный и правовой потенциал в деле контроля за вооруженными конфликтами. Вероятно, именно сейчас, путем экзистенциального осмысления философского наследия Иммануила Канта, не только возможен, но и критически необходим тот самый «Союз мира» (foedus pacificum), о котором писал великий «кенигсбергский затворник».

Альтернативой «Союза мира» Кант видел «гигантское кладбище человечества». Тут уместно отметить, что с немецкого Zum ewigen Frieden переводится еще и как «вечный покой», что предполагает некий второй и гораздо более очевидный смысл высказывания философа…

С положениями трактата Иммануила Канта полемизировал другой титан немецкой классической философии — Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Он завершил написание основополагающего труда «Феноменология духа» 13 октября 1806 года — в ночь битвы при Йене, выигранной Наполеоном Бонапартом, оставаясь буквально «до последней строчки» в осажденном городе. Именно в этом городе Георг Гегель и увидел Бонапарта, который, «восседая на коне, охватывает весь мир и властвует над ним»[25].

В дальнейшем Гегель коснулся феноменов войны и мира в труде «Философия права» в 1821 году. Войну философ рассматривает как важнейший фактор сохранения суверенитета государства, она требует жертв, но более всего — высокой организованности и