Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов - Страница 17

бы, экзистенциальное восприятие феномена войны с учетом социальных, культурных и психологических особенностей отдельно взятой личности и философия сверхсовременной военной техники, ставшей одним из наиболее значимых факторов современной геополитики, находится на разных полюсах понимания. Однако в том и сила философского знания, что оно объединяет различные аспекты бытия в единую систему. Лук и лиру как символ войны и мира со времен досократического философа Гераклита заменила технология. Наука и техника могут служить делу созидания и мира, а могут сеять смерть и разрушения. В конце концов, та самая знаменитая ракета Р-7 конструкции С. Королева, которая открыла человечеству дорогу к звездам, ознаменовав начало новой — космической эры, состояла на вооружении как носитель термоядерных боеголовок[67]. Философия же, как и прежде, ищет место человека на современном поле боя, в сложных управляющих контурах сверхсовременных боевых систем. Таким образом, человек является не только ключевым звеном в контуре принятия решений, но и креатором, которому под силу обратить технологию как движущую силу прогресса не себе во вред, но на пользу будущим поколениям.

Говоря о росте ракетно-ядерной угрозы на новом этапе социально-исторического развития общества, также можно с сожалением констатировать, что усилия интеллектуальной элиты по поводу взаимного сокращения угрозы отчасти нивелированы, в том числе и философской концепцией постмодернизма с его «смеховой культурой» и всеобщей морально-этической относительности взглядов. Ведь глобальному обесцениванию подвергаются не только идеалы познания и развития, но и при этом нивелируются весьма серьезные угрозы для всего человечества.

Глава 7

Величайшая геополитическая катастрофа XX века — отложенные последствия

Феномены войны и мира в современной геополитике стали решающими в новое и новейшее время, связанное с распадом Советского Союза в 1991 году и установлением безраздельной гегемонии США. Фактически Соединенные Штаты в определенной степени добились мирового господства, однако все оказалось далеко не так однозначным.

Действительно, ведущим вектором изменений в современной геополитической ситуации стал отход от концепции биполярного мира и конкуренции ведущих сверхдержав XX века — СССР и США — и формирование новой концепции многополярной, многовекторной социально-политической и социокультурной концепции развития цивилизации. Такие явления стали играть роль глобальной детерминанты, определяя последствия развития цивилизации в XXI веке.

Ведущие исследовательские центры Западной Европы и США стали определять философскую проблематику политики, феноменов мира и войны. Среди них, в частности: Королевский институт международных отношений в Британии, Институт общественных наук при бундесвере, Центр российских и евроазиатских исследований Монтеррейского института в США, Центр по контролю над вооружением в Канаде, Центр оборонной информации в США и т. д.

Широкую известность получили фундаментальные исследования западных философов, политологов, специалистов по этим проблемам, среди которых Юхан Галтунг, Дюфло Бенерджи, Кеннет Боулдинг, Чарльз Москос, Джозеф Эберли, Збигнев Бжезинский, Фрэнсис Фукуяма, Сэмюэль Хантингтон и другие.

Неудержимый оптимизм Фрэнсиса Фукуямы в его наиболее известной работе «Конец истории и последний человек» — The End of History and the Last Man (1992)[68] по поводу торжества либерально-демократической модели цивилизационного развития сменился скепсисом. Распад сверхдержавы, Советского Союза, многими представителями либерально-демократической парадигмы, в частности, одним из ведущих идеологов внешней политики США Збигневом Бжезинским воспринимался как логичный и неизбежный итог конкуренции в холодной войне. И еще — как однозначное торжество принципов западной демократии, вследствие чего США остаются единственной глобальной доминирующей силой на «мировой шахматной доске», по выражению Бжезинского[69].

Однако со временем в России была дана совершенно иная оценка историческому факту распада Советского Союза. В частности, Президент РФ Владимир Путин в обращении к Федеральному собранию в 2005 году назвал распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой[70]. Не изменилось его мнение и спустя почти десятилетие. Так, в 2014 году он заявил, что в результате распада Советского Союза «русский народ оказался самым большим разделенным народом в мире»[71].

Характерно, что и в западных либерально-демократических кругах эйфория по поводу победы США в холодной войне XX века довольно быстро сменилась осторожным скепсисом. Коллега и в определенной степени учитель Фрэнсиса Фукуямы — Сэмюэль Хантингтон в своей известной работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» — The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order (1996) придерживается диаметрально противоположного мнения, нежели его ученик. «Момент эйфории по окончании холодной войны породил иллюзию гармонии, и вскоре оказалось, что это была именно иллюзия. Мир стал другим по сравнению с началом 1990-х годов, но не обязательно более мирным. Изменения были неизбежными; прогресс — нет»[72], — отметил американский философ и политолог.

Вектор научно-технологического развития сместился: теперь не только страны Запада, но и государства Восточной и Юго-Восточной Азии, а также Африки накопили весьма значимый потенциал развития в сфере науки и технологии. Одной из причин этого стал вывод наиболее опасных и загрязняющих окружающую среду производств из США и Западной Европы в Индию, Китай и другие страны региона. Соответственно, пришлось передавать в эти страны и часть необходимых технологий для обеспечения производств. В свою очередь они были успешно освоены, модернизированы и ассимилированы местным населением для дальнейшего коммерческого использования уже от имени этих стран.

Еще одним весьма значимым определяющим фактором нынешней геополитической ситуации, на наш взгляд, стал кризис экономического развития Европы и США. С 1991 года в связи с распадом СССР на фоне затяжного экономического кризиса из страны происходил значительный отток ресурсов, критических технологий, высококвалифицированных специалистов. Наряду с этим для западных фирм открылся огромный рынок сбыта, равный 1/6 части суши. Все это способствовало подъему экономики в Европе и в США. Заметим, что это же дало почву для оптимизма Фукуямы, заявившего о «мировой либеральной революции»[73].

Однако распад Советского Союза можно считать и последней успешной на сегодняшний день попыткой применить политику неоколониализма со стороны Западной Европы и США, когда вместо возможностей развития бывший СССР погрузили в экономический, социально-политический и социокультурный хаос. Несомненно, деструктивные внешнеполитические силы воспользовались целым рядом внутренних кризисов бывшей сверхдержавы. В том числе социокультурным кризисом идентичности, ростом национализма, обусловленным слабостью центральной власти. Но тот факт, что под лозунгом «борьбы с империей зла, коммунистическим тоталитарным режимом» коллективный Запад устранил мощнейшего конкурента в области геополитики, не оставляет сомнений.

По сравнению с Фукуямой сам Хантингтон высказывается более категорично и прагматично: «Запад завоевал мир не из-за превосходства своих идей, ценностей или религии, […] но, скорее, превосходством в применении организованного насилия. Жители Запада часто забывают этот факт; жители не-Запада никогда этого не забудут»[74].

Именно такая парадигма, на наш взгляд, и определяет в данный исторический период всю геополитическую расстановку сил.

Соответственно,