Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов - Страница 13

командованию. Изначально военные не хотели придавать дело огласке, но информация просочилась в прессу и вызвала волну возмущения в обществе. В результате десятки офицеров и рядовых солдат были уволены и получили дисциплинарные взыскания[59].

Все инциденты, связанные с утерей ядерных и термоядерных боезарядов в армии и ВВС США, известны под общим названием Broken Arrow — «Сломанная стрела».

Также своеобразным апофеозом ядерного противостояния сверхдержав — СССР и США — стал Карибский кризис 1962 года, который едва не привел к полномасштабной ядерной войне на взаимное уничтожение.

Все эти события послужили мощным импульсом к взаимному поиску компромиссов и разрядке международных отношений. Ученые с мировым именем, такие как американский астрофизик Карл Саган, американский физик-ядерщик Ричард Гарвин, биохимик Пол Мид Доти, советский и российский физик и популяризатор науки Сергей Капица, советский и российский ученый в области физики плазмы и управляемого термоядерного синтеза, академик Евгений Велихов, выступали с резкой критикой взаимной ядерной эскалации. Все эти великие умы, как никто другой, понимали, насколько страшна та сила, которая заключена в совсем небольшом по размерам конгломерате делящегося вещества.

Представители мировой философской мысли также высказались с критикой в отношении наращивания ядерного потенциала. Первым в подпольной статье сопротивления Combat о морально-этической стороне атомной бомбардировки Хиросимы, спустя всего два дня после сброса атомной бомбы, 8 августа 1945 года заявил один из основателей экзистенциализма Альбер Камю. В том же году другой известнейший экзистенциалист Жан-Поль Сартр в своем литературно-политическом журнале Temps Modernes — «Новые времена» опубликовал статью La Fin de la Guerre — «Конец войны», также посвященную угрозе глобального ядерного противостояния. Философ-прагматик Джон Дьюи опубликовал свою основополагающую статью «Дуализм и расколотый атом» в журнале The New Leader.

Широко известен манифест Рассела — Эйнштейна от 1955 года, который подписали 11 ученых мирового уровня: физики Альберт Эйнштейн и Фредерик Жолио-Кюри, философ Бертран Рассел, философ и физик, один из основателей квантовой механики Макс Борн, физик Перси Уильям Бриджмен, польский физик-теоретик Леопольд Инфельд. А также лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1946 года Герман Джозеф Мёллер, лауреат Нобелевской премии по физике в 1950 году Сэсил Фрэнк Пауэлл, радиобиолог и физик Джозеф Ротблат, японский физик-теоретик Хидэки Юкава, лауреат двух Нобелевских премий: по химии в 1954-м и премии мира в 1962-м, химик Лайнус Поллинг. Как видите, «обойма» ученых с мировым именем подобралась уникальная. Каждый из них — светило в своей области, и каждый — выразитель общественного мнения в высшем гуманитарном понимании этого явления. Ученые с мировым именем понимали, чем грозит всему человечеству новая ядерная война. При этом со всей очевидностью они доказали, что в деле сохранения мира на земле мысль не менее важна, чем ее воплощение в материальном мире. Именно общественное мнение — концентрированная идея, а следовательно, концепция, относящаяся к области философского знания, остановила глобальный ядерный апокалипсис.

Манифест Рассела — Эйнштейна глобализировал и абсолютизировал значение опасности эскалации ядерного противостояния в геополитике, а также призывал к всеобщей консолидации в решении вопроса глобальной ядерной угрозы. «Всем, без исключения, грозит опасность, и, если эта опасность будет осознана, есть надежда предотвратить ее совместными усилиями»[60], — подчеркивалось в манифесте. Соответственно, именно ученые, способные к философскому, абстрактному осмыслению качественно новой, еще неведомой по масштабам угрозы, сумели уберечь весь мир от «гигантского кладбища человечества», как писал об этом Иммануил Кант в трактате «К вечному миру». Соответственно, в этом случае мы видим, насколько важным и актуальным является еще и прогностическая функция философского знания.

Примечательны в отношении ядерной угрозы взгляды без преувеличений одного из самых известных философов XIX и XX веков Бертрана Рассела (1872–1970). «Вольтер XX века», как его называли, в начале своего творческого и научного пути придерживался крайне левых социалистических взглядов и был убежден, что коммунизм неизбежно придет на смену буржуазному строю. Он даже побывал в Советской России, встречался с Владимиром Лениным, Максимом Горьким, Львом Троцким. Однако Бертран Рассел разочаровался в построении коммунизма по советской модели, утверждая, что он похож скорее на религию. Во время Второй мировой войны Бертран Рассел отошел от позиций пацифизма и поддержал военные усилия Британии и США в борьбе против Третьего рейха. В послевоенный период английский философ поддерживал стремление США к мировой гегемонии и полагал, что Америка под угрозой применения атомного оружия должна заставить Советский Союз пойти на серьезные геополитические уступки. Но вот после успешных испытаний в СССР собственной атомной бомбы РДС-1 в 1949 году Бертран Рассел практически сразу же странным образом изменил свою позицию и стал выступать за полный запрет ядерного оружия[61].

Более того, успешные испытания в СССР первой в мире термоядерной бомбы в 1953, а потом — и в США — 1954 году только укрепили его новые убеждения. В переписке Бертрана Рассела с Фредериком Жолио-Кюри, одним из основателей и лидеров «Пагоушского движения ученых» за разоружение и международное научное сотрудничество, британский философ выступил против развернувшейся гонки ядерных вооружений. В 1954 году он публично по радио обратился к человечеству с «Манифестом борьбы за мир против ядерной войны», лейтмотивом которого стал тезис о том, что в такой войне не может быть победителей[62].

Таким образом, можно утверждать, что разработка и успешное испытание в СССР атомного оружия, одним из авторов концепции которого является Альберт Эйнштейн, способствует также и определенному философскому релятивизму.

Казалось, что совместными интеллектуальными усилиями самых известных ученых разных стран, их консолидацией вокруг угрозы реальной и глобальной ядерной и термоядерной войны и этот кризис также преодолен.

Однако и в этом случае сработал закон диалектики, который предопределяет единство и борьбу противоположностей. В данном случае она проявилась в кризисе познания — в так называемом эпистемическом кризисе и деконструкции философии позитивизма. Познание более не считалось абсолютом для достижения истины.

Философии постмодернизма присуща бескомпромиссная критика претензий на универсальное знание, будь то научное или этическое. Постмодернизм также отказывает в «истине последней инстанции» и любому политическому или идеологическому проекту, оно формирует в конечном счете относительность морально-этических взглядов[63].

Подобная невнятная позиция в отношении глобальной мировой проблемы ядерной безопасности, в свою очередь, ставит под сомнение не просто ядерную угрозу, но и саму возможность атомной войны. Так, Борис Гройс утверждает, что вся стратегия гонки вооружений риторична, поскольку ориентирована на то, чтобы внушить нечто оппоненту. Также если война когда-нибудь начнется, то она будет состоять из серии приказов, основанных на исключительно словесной информации, опытная верификация которой будет в принципе невозможна[64].

Вероятно, в рамках научного плюрализма — свободы