Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла - Страница 86

Что ж, приму как комплимент.

Шочи поднялась, разминая шею, сунула ноги в ботинки. Сэм тоже встал, закинул на плечо сумку: он уже упаковал ноутбук и был готов отправляться в дорогу. Дин лежал, прижав к голой груди пушистое одеяло, и разглядывал кучу вывернутой наизнанку одежды на ковре.

– Э… мне бы… – он махнул в сторону одежды. – Ну, вы поняли.

– Что? – спросила Шочи. – Стесняешься? Только старушкам можно видеть тебя голым?

Она расхохоталась и, не оставив Дину времени на остроумный ответ, сказала:

– Мы подождем в машине.

* * *

Шочи высадила их около пешеходного перехода через границу и пообещала встретить в Фуллертоне. Когда Дин попытался уточнить где именно, она отказалась отвечать. Сказала, что сама найдет их.

Вернуться оказалось куда сложнее, чем выехать. Вдоль границы ходили собаки, обученные искать наркотики, парни с напряженными лицами и в резиновых перчатках чуть не полчаса обыскивали сумку из-под ноутбука Сэма. Хоть Дин на этот раз и не сделал ничего предосудительного, он все равно волновался, уверенный, что пограничники найдут причину задержать его. Легко было представить себе, насколько все стало бы сложнее, если бы они с братом хоть немного напоминали выходцев из Латинской Америки.

Когда Дин наконец ступил на американскую землю, он был так счастлив видеть свою машину, что чуть не расцеловал багажник.

– Как ты думаешь, она в курсе, что ты разъезжал на другой «Импале»? – пошутил Сэм, когда брат уселся за руль.

– Не слушай его, детка, – Дин похлопал по приборной доске. – Клянусь, она для меня – ничто. Я даже за рулем не был, честно.

Переезд в Фуллертон ничем особенным не ознаменовался. Они проехали мимо еще нескольких знаков, предупреждающих о нелегальных иммигрантах, и какую-то странную электростанцию, похожую на пару гигантских силиконовых грудей. Движение было слабое, машин на дороге почти не было. Даже сделав остановку, чтобы выпить кофе и перекусить, Винчестеры добрались до места в рекордные сроки.

Фуллертон оказался самым обычным пригородом. Поркайо жил в обычном доме на ничем не примечательной улице. Такое место забываешь в ту же секунду, как покидаешь его.

– Ладно, – Дин остановился за пару домов от цели. – Итак, что мы имеем?

– Хосе Ибарита Поркайо, – читал Сэм, глядя на экран ноутбука. – Сорок девять лет. Днем работает в «ХэндиМарт», сетевом магазине бытовой техники, по ночам сторожит офисное здание. Двадцать один год был женат на Ирме Диаз Поркайо, учительнице начальной школы, полгода назад она умерла от рака. У него один ребенок – дочь Клаудия, пятнадцати лет. Похоже, ее удочерили.

– Ты сказал – пятнадцать? – Дин наклонился, чтобы посмотреть на экран.

– Пятнадцать лет и девять месяцев, – добавил Сэм. – Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Брошенный ребенок женского пола, – проговорил Дин. – Девять месяцев. Мать так и не нашли.

– Думаешь, он действительно удочерил ребенка женщины, которую вместе с приятелями изнасиловал и убил?

– Именно так все и выглядит, разве нет? – отозвался Дин.

– Я погляжу, что можно найти в документах, – Сэм защелкал по клавиатуре. – А ты пригляди за домом.

Дин даже представить себе не мог, каково Поркайо жить с этой девочкой. Растить ее, как собственную дочь. Вспоминает ли он при каждом взгляде на нее ее мать?

И тут, будто в ответ на его мысли, на улице появилась девочка-подросток – невысокая и круглощекая, переборщившая с готикой малышка, будто ходячая реклама «Хот-Топик»[167]. Ярко-алая прядь в волосах, слишком жирная подводка для глаз, нанесенная неопытной рукой, стальное колечко в пухлой нижней губе, совершенно не подходящие ей черные джинсы в обтяжку, полосатая черно-красная футболка с симпатичным мультяшным черепом и рюкзак со Странной Эмили[168]. Она шла, напряженно сутулясь и сложив на груди руки, всем своим видом выражая желание не привлекать к себе внимание. Дин решил, что это и есть Клаудия, и его подозрения подтвердились, когда девочка свернула к тому самому дому, за которым они наблюдали, и открыла дверь ключом, висящим на цепочке с бренчащими летучими мышами, бусинами и большеглазыми аниме-фигурками.

– Еще только половина двенадцатого, – Сэм глянул на часы. – Разве она не должна быть в школе?

– Может, прогуливает? – предположил Дин.

– Наверное. Надо с ней поговорить.

– Ну да, нельзя же просто выбить дверь и сунуть ей пушку в лицо.

Дин оглядел улицу, недоумевая, где же Шочи и сколько еще придется ее ждать. Даже странно, как быстро он привык, что она рядом. А ведь еще два дня назад он сомневался, человек ли она вообще.

– Думаешь, она знает? – спросил Сэм.

– Насчет убийства матери? – Дин помотал головой. – Нет. И я не собираюсь ей об этом сообщать. – Он перебил брата прежде, чем тот успел открыть рот: – И ты тоже. Уж поверь мне. Мы не будем этого делать, пока совсем не припрет.

– И еще одно. Помнишь, как Страж просто появилась в квартире Брюера? Едва ли мы увидим, как она идет по улице перед тем, как напасть. К тому времени, как мы сообразим, что в доме творится что-то не то, будет поздно.

– И что? – спросил Дин. – Вломимся и устроим засаду в шкафу?

– Думаю, надо съездить в «ХэндиМарт», – решил Сэм. – Поговорим с папашей.

Глава 23

«ХэндиМарт» оказался большим полуподвальным складом с грудами клееной фанеры и пластиковых труб, возвышающихся до самого потолка. С одной стороны к нему примыкал обнесенный оградой отдел садоводства, уставленный длинными тонкими цитрусовыми деревцами и красно-розовыми бугенвиллеями. Полки ломились от товаров для ванной и отверток всех известных форм и размеров, шкафы-купе стояли рядами. Пахло горячими опилками и свежей краской.

На поиски Поркайо ушло минут двадцать, не меньше. Наконец, Винчестеры обнаружили его в отделе осветительных приборов. Поркайо стоял спиной к ним, опираясь рукой на полку. У него были густые волнистые волосы и темно-коричневая кожа. Рост примерно сто семьдесят сантиметров, плотная и мускулистая фигура. На нем были выглаженные штаны-хаки, зеленая фирменная рубашка поло и веселенький желтый фартук с его именем и значком-смайликом с надписью «Рад помочь вам!».

– Простите! – окликнул его Дин.

Поркайо вздрогнул и обернулся. Дин понял, что тот плачет: красивое лицо было искажено горем, темные глаза мокрые и налиты кровью. Он прижал трясущуюся ладонь к губам, и Дин внезапно почувствовал себя