Сумей дождаться рассвета - Ирина Бовтрукевич - Страница 16

уставилась на нее я.

Мама не стала ничего объяснять и, задумчиво глядя куда-то в сторону, произнесла:

— Не знаю, может быть, вы и вправду будете счастливы…

Да, она все еще сомневалась. Ну и пусть.

Через полчаса работа по наведению моего макияжа-маникюра-педикюра кипела во всю ивановскую: прибежали Томочка и Лерка, подключилась Галка. Девчонки суетились и непрестанно давали советы: какую лучше сделать прическу, какие тени выбрать, какой букет взять в загс. Саму же меня это не волновало. Вот о чем я действительно переживала, так это о Димке. Вдруг брат его отговорит жениться? Всякие там наряды-букеты — ерунда. Любая женщина в свадебном наряде — красавица. А я что, хуже других?

Пока меня одевали-наряжали-прихорашивали, время неумолимо подошло к заветной отметке 12:00. Девчонки разбежались по домам — «рисовать последние штрихи к своим портретам».

В дверь позвонили. На пороге стояли двое: Дима и Георгий. Обаятельная улыбка гостя сразила наповал и маму с сестрой, и даже моего отца. Однако мне взгляд будущего родственника не понравился. Я не могла найти этому объяснение — просто не понравился и все.

После общих ритуальных дифирамбов, легкого завтрака и вежливых разговоров о погоде все стали собираться: Димка надел костюм, я — свадебный наряд. Остаться наедине у нас так и не получилось. Пришли Павел с Лерой, Женя с Сашкой и еще целая куча народу, по плану участвовавшего в выкупе и приглашенного в загс. А мне так хотелось побыть с Димой вдвоем еще до начала! Я стала искать его, методично обходя «хоромы», но в комнатах так и не получилось обнаружить ни Диму, ни Георгия. Оставалось одно-единственное место, где они могли спрятаться: лестничная площадка, на которой традиционно кучковались местные курильщики.

Входная дверь оказалась приоткрытой, и я тихонечко подкралась, а потом услышала приглушенные голоса:

— …Я люблю ее. И потом, что мне делать в Ясногорске или Солигорске? — оправдывался Дима.

— А я и не говорю об этом захолустье. Мог бы остаться в Москве, восстановиться и продолжить учебу, — наступал Георгий.

— У меня там нет никого. Да и жить негде.

— А как же Светлана? Или у вас все закончилось? Она ждала тебя из армии, насколько я знаю от матери.

— Все закончилось. И давно. Она даже замуж выйти успела.

— Да? Не знал. Ну а чего ты ждешь от этого брака? Ты же видишь, это совсем не наш уровень. Неужели ты думаешь, что будешь счастлив с этой девочкой? И вообще…

— Думаю, мы будем счастливы, — перебил Дима.

— Ладно, не буду тебя переубеждать, — со вздохом произнес Георгий. — Хочешь — женись. Если, конечно, не жалко двадцать пять процентов от зарплаты на алименты ребенку.

— Думаю, не придется. Давай заканчивать. Пойдем, а то Кира будет волноваться.

— M-да, конечно, «Кира будет волноваться», — съехидничал Георгий, придавив голосом слово «конечно» и протяжно произнеся цитату брата. — Ладно, давай.

Я, как ошпаренная, отпрыгнула от двери и пулей влетела в ванную. Смятенье чувств, смятенье мыслей. Сердце колотилось со скоростью света: «Может быть, пока не поздно, взять да все отменить?»

— Кира, все готово. Где ты? — послышался голос Галки. — Кто-нибудь невесту видел?

— Она, по-моему, в ванной, — ответила Женя. — Сейчас посмотрю.

В дверь постучали.

— Кира, ты в ванной?

Не понимая, что делаю, я громко, отчетливо, так, чтобы услышала не только Женя, проговорила:

— Свадьбы не будет! Я передумала выходить замуж.

— Ты что там, с ума сошла? Кира, немедленно открой! — потребовала подруга.

— Нет, Женя, можешь всем сказать, что все отменяется.

— Кирочка, миленькая, так нельзя. Что случилось? Открой мне, пожалуйста. Давай поговорим.

Я отодвинула задвижку, и Женя, белая как полотно, с выпученными глазами, полными ужаса, втиснулась в едва отворенную дверь.

— Что с тобой? Ты на нервной почве совсем ополоумела? Кто-нибудь говорил с тобой?

— Ничего. Никто со мной не разговаривал. Просто я передумала.

— Неправда. Я тебя знаю. Сойти с ума за те две минуты, пока я выпустила тебя из виду, ты не могла. Успокойся сначала и объясни, в чем дело. Давай все по порядку. Хотя нет, выпей сначала валерьяночки, — с этими словами Женька достала с полки пузырек и накапала мне лекарство. Потом наполнила стаканчик водой из-под крана:

— Давай, пей.

С сомнением взглянув на «угощение», я решительно проглотила все, что предложила мне Женя.

— А теперь я слушаю. Что случилось? — настаивала подруга.

Еле сдерживая подкатывавшие к горлу слезы, дрожащим голосом я сбивчиво пересказала только что подслушанный разговор.

— Фу! Ну ты и дура! Ты за кого замуж собралась: за Диму или за его брата?!

— За Диму, — шмыгая носом, ответила я.

— Вот и не сходи с ума! Он любит тебя — это главное. Брат вообще живет черт знает где, ну и пусть себе живет. Он Диме не указ: ведь не сумел же отговорить его. Значит, парень действительно хочет жениться, — не давая мне опомниться, подвела черту Женя. — Дай я посмотрю, не испортила ли ты макияж.

Я повернулась к ней и поправила прическу перед зеркалом.

— Так, я сейчас выйду первой и скажу всем, что ты готова и просто нервничаешь. Мол, перед выходом наводила последний марафет. А ты через секунду — за мной. Хорошо?

— Ладно, — все еще сомневаясь, согласилась я.

Мы сделали все так, как сказала Женя. И лишь только я показалась в дверном проеме, как сразу натолкнулась на взгляд Георгия и перехватила его, решив стоически смотреть до тех пор, пока он сам не отведет глаза. Он улыбнулся и произнес:

— Какая у нас красивая невеста!

— Все-все, не смотрите. Кира, иди в свою комнату. Нечего мужчинам разглядывать наш товар, они его еще не выкупили, — затараторила Женя и впихнула меня в комнату. Следом за ней влетели Томочка, Лерка и Галка.

Ритуал выкупа повторился почти в точности, как у Женьки с Сашей, разве что имена поменялись да родители вставили свои пять копеек в сценарий. В целом же ничего особенного: «У вас есть товар, а у нас — купец», «Расскажи стишок, а то невесту не отдадим», «Заплати за ручку-ножку-шляпку невесты» и всякая прочая ерунда неслись из-за двери, за которой стояли Димка с Павлом, пересчитывавшие целую кипу советских рублей-единичек.

Мне уже порядком надоело сидеть одной в комнате, пока меня там продают по частям, когда Димка, не выдержав этого женского издевательства и дурацкой «расчлененки», ворвался в комнату.

Ворваться-то ворвался, а вот что делать дальше, вероятно, не знал: увидев меня, он остолбенел, покраснел и онемел, вытаращив глаза. Вся мужская часть «купцов» вломилась следом и со скоростью ракеты протаранила жениха, практически толкнув его к моим ногам.