Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен - Страница 56

себя гнала. За то, чтобы я оказалась здесь для обряда, заплачена чудовищная цена, а я до сих пор понятия не имела, что должно свершиться.

– Все, кто добрался до Фьялльтиндра, принесут жертвы богам, – сказала Ильва. – И ты тоже.

– И все?

Не то чтобы я жаловалась. Если от меня нужно всего лишь прирезать курицу, я это сделаю и глазом не моргнув.

– Потом будет пиршество, но ты немедля вернешься сюда, в безопасность. Здесь тебя защитят руны.

Ильва подошла к стене, где на крюках висела дюжина масок, выбрала ту, что изображала ворона, с ниспадающим плащом из черных перьев. Ильва надела ее мне на голову, и я, подняв взгляд, увидела над своим лбом хищный клюв. Пеплом она нанесла мне тени под глаза, будто я готовилась к битве.

– Как только вы от нас отделились, мы послали в Хальсар вестника, – сказала Ильва, сама надев маску с оленьими рогами. – Рагнар уже мчится сюда с остатком нашей дружины, чтобы мы спустились с горы живыми.

– Они оставят Хальсар без защиты?

– Да. – Ее взгляд был холоден как лед. – Надеюсь, ты ценишь то, что для тебя делается.

И все это ради того, чтобы я прирезала курицу на глазах у толпы.

Словно прочитав мои мысли, Ильва схватила меня за плечи и немигающе уставилась из-за маски.

– Ты – дитя богов, девочка. Ты – одна из судьбовольных, а значит, каждый твой поступок имеет силу изменить твою судьбу и судьбы всех вокруг, к добру или к худу.

Уже не в первый раз эта истина вызывала во мне гнев. Отчаянное желание быть простой смертной, чтобы каждый мог шаг был уже вплетен в полотно судьбы. Ибо мне казалось, что я несусь по неизведанной тропе, где легко сбиться с пути, увлекая себя и всех, кто мне дорог, в пропасть.

Ильва, поджав губы, оглядела меня с головы до ног:

– Времени больше нет, сойдет и так.

Шагнув за полог, мы увидели Снорри и Бьорна, что ждали без масок, в тяжелом молчании. Оба сняли кольчуги, и Бьорн оттер с лица кровь, под зелеными глазами залегли глубокие тени. Измученный, он все равно непоколебимо встал рядом со мной, и его отец одобрительно кивнул, прежде чем выйти наружу, к остальным воинам.

Снорри с Ильвой повели нас меж деревьев в ту сторону, куда двигались сотни людей. Многие надели искусно сделанные маски, как у меня, их часто дополняли украшенными шкурами или накидками из перьев, отчего казалось, что на обряд стекается стадо зверей.

Бьорн шагал слева, настороженно окидывая взглядом каждого, кто к нам приближался. Одна женщина почему-то шла против потока. Ее лицо было скрыто маской из вороньих перьев, что сливались с темными волосами. Бьорн напрягся, когда она очутилась рядом, а у меня екнуло сердце – угроза мерещилась мне на каждом углу. Но женщина лишь пробормотала:

– Каким путем ты следуешь?

Я оторопело заморгала и открыла было рот для ответа, но Бьорн схватил меня за руку и потянул вперед.

– Похоже, многие уже вкусили грибного отвара.

Нахмурившись, я обернулась на женщину, но та уже скрылась за деревьями, поэтому я перевела взгляд туда, где пылали факелы, выхватывая из тьмы толпу из сотен людей, что собрались перед огромным плоским камнем. Барабаны отбивали все тот же ритм, низкий и зловещий, и сквозь листву в небе виднелась полная луна.

Словно только нас и дожидаясь, барабаны загремели с новой силой, и появились годи с чашами в руках, предлагавшие каждому, кто проходил мимо, сделать глоток. Один шагнул к нам, но все воины покачали головой.

– Ты выпьешь, – шепнула мне Ильва, когда и Снорри, и Бьорн тоже отказались. – Отвар приблизит тебя к богам.

Прикасаться к этому пойлу было последним, чего мне хотелось. Даже на расстоянии я чуяла землистый, мускусный запах грибов и не страдала излишней наивностью, чтобы не понимать, что случится.

Годи с улыбкой поднес чашу к моим губам. Я притворилась, что пью, но Ильву не провела.

– Думаешь, они слепы? – прошипела она. – Думаешь, они не узнают?

Да плевать богам, хлебну я грибного отвара или нет, а вот Ильва точно вольет всю чашу мне в глотку, так что я все-таки сделала крошечный глоток. Сама Ильва от него отказалась, и Бьорн тихо рассмеялся, глядя на мою кислую мину.

– Пусть отвар подарит тебе сладкие видения, Огнерожденная.

Твою ж мать.

Никакие видения меня не прельщали, но, кроме как сунуть два пальца в рот и блевануть у всех на глазах, уже ничего не оставалось.

Я выглянула из-за голов тех, кто выше меня. Мужчина поднял на алтарь козла. Животное, казалось, мало что осознавало, а потому и не выказывало страха перед неминуемой гибелью. Грохот барабанов нарастал, слова мужчины, обращенные к богам, тонули в их рокоте. Клинок из белой кости сверкнул в лунном свете, брызнули алые капли, и животное обмякло. Его кровь полилась по выдолбленным в камне желобкам в подставленные чаши. Годи макнул в нее ладонь и отметил ею лица тех, кто принес эту жертву. Кровь стекала по их лбам и щекам, и я могла поклясться, что слышу, как ее капли ударяются о землю, хотя это было невозможно.

Меня пробрала дрожь, в воздухе буквально звенела сила, которой я никогда еще не ощущала. Словно сделанное и сказанное здесь имело куда больший вес, чем где-либо. Словно мы и правда оказались ближе к богам.

Мне стало не по себе, и вместо алтаря я уставилась на лысый затылок мужчины передо мной.

Но чувство не уходило.

Воздух сгустился, запахло грозой и дождем. Ощущение усилилось, по коже пробежали мурашки, и я взглянула на своих спутников. Все смотрели на алтарь, а вот Бьорн растирал предплечья, и волоски на его руках стояли дыбом, словно он замерз.

А Бьорн никогда не мерз.

Что происходит?..

Те, кто выпил отвар, пялились на жертвоприношение странным, немигающим взглядом. Я прислушалась к себе – подействовал ли на меня тот крошечный глоток.

А как понять? Как различить, вижу я правду или морок?

Я снова посмотрела на алтарь и обнаружила, что, пока я отвлеклась, его обагрила кровь еще нескольких животных. На лицах людей вокруг алели ее полосы, оставленные руками годи. В нос бил медный запах.

Бум, бум.

Сердце заколотилось в такт барабанам, мир вокруг задрожал.

Бум, бум.

– Пора, – шепнула Ильва мне прямо в ухо. – Только попробуй оплошать.

К алтарю подошел воин Снорри. Вот только в руке он держал не курицу, а веревку, на которой вел быка, и я с трудом сглотнула, чувствуя, как меня подталкивают в спину. Люди расступились, покачиваясь