Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен - Страница 46

зазвучал у меня в голове голос Бьорна, и я тут же поняла, что нужно сделать.

Подними его, приказала я себе. Раз – и все.

По щекам, смешиваясь со слезами, заструился пот. Страх боли боролся со страхом увидеть гибель Бьорна. Со страхом умереть самой.

Давай.

Я осторожно подкралась к топору, сердце затрепетало от ужаса. Один только жар пламени вызывал во мне дурноту и заставлял голову кружиться.

Резкое, полное боли шипение заставило меня вскинуть взгляд. Бьорн оступился, из глубокого пореза над его локтем на камень брызнула кровь. И ярл обрушился, пользуясь шансом.

Сталь лязгнула о сталь, меч вылетел из руки Бьорна, и ярл разинул пасть в торжествующем хохоте.

Времени не осталось.

Я потянулась к топору, стискивая зубы в ожидании нестерпимой боли. Но прежде чем я схватила рукоять, в ушах зазвучали слова Бьорна: «Верь силе Хлин».

– Хлин, – выдохнула я. – Защити!

Чары хлынули в мое тело как раз, когда Бьорн, рухнув, тяжело приземлился на спину. Слезы ужаса обжигали искусанные губы, но я заставила себя сосредоточиться. Не выталкивать волшебство наружу, а притянуть его и сосредоточить в пальцах. В ладони. В запястье, пока рука не засияла светом богини.

Пожалуйста, пусть все получится…

Я сомкнула пальцы на топорище и приготовилась к ожогу.

Но вонь горелой плоти не ударила в нос.

Вскочив, я подняла топор, а ярл поставил костлявую ступню Бьорну на грудь.

– Ты побежден, – прошептал ярл, не замечая топора в моей руке, и обратился к драугам: – Заберете женщину после его смерти, но лакомиться плотью Огнерукого буду только я.

Ярл поднял меч, и Бьорн ухмыльнулся:

– Я отказываюсь от вызова.

Драуг помедлил, явно застигнутый врасплох, и в это же мгновение я метнула топор.

Он перевернулся в воздухе и с глухим чавканьем вонзился ярлу в грудь. Он медленно опустил взгляд, пустые глазницы уставились на пылающее оружие.

Сердце екнуло от страха, что я ошиблась. Что Тюр меня отвергнет, откажет в своей силе.

Ярл сделал шаг ко мне, вытягивая руку…

А потом вдруг взорвался столпом пепла. Меч и доспехи грудой рухнули на камни.

И не только он.

Вокруг нас все драуги, присягнувшие ярлу, обращались в прах. Проклятие, приковавшее их к этому месту, было сломлено смертью их господина. Я изумленно смотрела, как оружие и обрывки доспехов с лязгом падали на пол пещеры, как во все стороны удушающими клубами взвивался пепел.

Ох, если б только этим все кончилось.

Те, кто явился сюда в поисках затерянного сокровища и погиб, были прокляты не из-за ярла, а из-за собственной жадности.

Скрежеща зубами, они стекались в камеру и настороженно разглядывали пылающий топор, который вернулся в руку Бьорна. Страх в них боролся с бесконечной, ненасытной жаждой живой плоти.

Бьорн вернул мне меч, и я с новым пониманием своего дара тут же окутала его чарами, когда мы встали спина к спине.

– Их меньше, – пробормотал Бьорн. – И они не обученные воины, в отличие от людей ярла.

Но их все еще было много.

Я сжала меч крепче, ярость поднялась во мне горячей стремительной волной и утопила страх. Ярость оттого, что эти ничтожные оболочки, оставшиеся от людей, станут нашим концом, несмотря на все, что мы сделали. Несмотря на то, как упорно мы сражались. Снорри и другие говорили, что я любимица богов, и вот такова их благосклонность? Драуги привязаны к этому месту волею богов и лишь только ею, а значит, именно боги желали, чтобы мы встретились с ними в бою.

– Я вас проклинаю! – прошипела я, сама не понимая, кого имею в виду, драугов, богов или всех сразу. – Чтоб вы сгинули в Хельхейм, вы, тени людей. Чтоб вами до скончания дней правила Хель, ибо чести Вальхаллы вы не достойны!

Воздух в туннеле резко похолодел, и камень под ногами затрясся так неистово, что, если бы Бьорн не поймал меня за локоть, я бы упала.

Драуги с визгом бросились бежать, но не успели сделать и шага, как из пола пещеры взметнулись черные, похожие на корни деревьев отростки. Они обвились вокруг драугов, а те истошно вопили, пытаясь разорвать их когтями и выбраться.

Я отпрянула, вжалась в Бьорна, от потрясения не в силах даже вздохнуть, ибо эти корни, все как один, вдруг втянулись обратно и исчезли.

На полу остались лишь разбросанные кости и обрывки одежды.

Их больше не было. Драугов больше не было.

– Отрадно, что боги наконец решили поучаствовать, – заметил Бьорн, однако его голос прозвучал натянуто, без привычной насмешки.

Я сглотнула, потому что иначе бы меня точно вырвало:

– Кажется, нам нужно было пройти их испытание.

– Не нам, – поправил меня Бьорн. – А тебе. Хотя ты, конечно, не спешила.

– Полагаю, ты пытаешься сказать «спасибо, что спасла мой зад, Фрея».

Колкость отняла у меня последние крохи прыти. Ноги подкосились, я шлепнулась на пятую точку и уткнулась лбом в колени, чтобы унять головокружение.

Бьорн сел рядом и сунул мне мех с водой, откуда я жадно глотнула.

– Идея-то была моя.

– Твоя? – попыталась я вперить в него гневный взгляд, но это оказалось трудным делом – я была готова то ли упасть в обморок, то ли вывернуть желудок, то ли и вовсе сделать и то и другое разом. – Откуда ты вообще знал, что все получится?

– Я и не знал. – С лица Бьорна исчезло всякое веселье, и он крепко сжал мои предплечья. – Но я знал, что ты сделаешь то, что нужно.

– Зря ты так уверен.

Я вспомнила, как колебалась. Как сильно боялась.

Бьорн задумчиво склонил голову к плечу.

– Меня терзает множество сомнений, – наконец проговорил он. – Но храбрость Фреи Огнерожденной в их число не входит.

Сердце сжалось, но одновременно по телу разлилась волна тепла, ведь никто никогда не говорил мне таких слов, притом о чем-то настолько важном. А уж из уст Бьорна они были ценны вдвойне. Я судорожно пыталась найти собственные, чтобы сказать ему об этом, но вдруг начала спорить.

– Я не храбрая. Я ужасно боялась его поднять. Вся тряслась, что он прожжет мои чары. И мне стыдно, что я так долго не могла перебороть свою трусость.

Бьорн издал смешок, прозвучавший странно сдавленно:

– Если уж мы тут откровенничаем, то в последние мгновения перед тем, как ты прикончила ярла, я малость опасался навалить в штаны от чистого ужаса.

Я фыркнула, прекрасно понимая, что он просто пытался меня утешить:

– Навалить ты можешь только хвастовства и глупости.

– Страх был вполне оправдан. – Нагнувшись, Бьорн поднял меня на ноги и повел дальше по туннелю, прочь