Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен - Страница 33

еще что-то обо мне? Упоминала, почему боги верят, что я смогу достичь такой судьбы?

Бьорн помедлил:

– Ее дар стал ее погибелью. Мне неприятно об этом говорить.

О боги, да я сама себе язык вырву, он же меня однажды в могилу сведет. Но прежде чем я успела рассыпаться в извинениях, по причалу наверху застучали тяжелые шаги. А потом, спустя удар сердца, раздался голос Снорри:

– Вылезай из воды. Твой брат вернулся с известиями.

Глава 13

С каждым мгновением, что мы, оставляя мокрые следы, шли в большой зал, мое любопытство росло. Бьорн и Снорри молчали, стиснув зубы, и лица обоих были непроницаемы, что заставляло меня задумываться о взаимоотношениях Бьорна с его единокровным младшим братом.

Ответ я получила, едва мы переступили порог. Мальчишка, которому оставалось всего несколько зим до зрелости, стремглав бросился через весь зал и врезался в Бьорна, явно радуясь при виде старшего брата, и они похлопали друг друга по спине. Поодаль, у очага, стояла Ильва и наблюдала за ними, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую нитку.

– Ты правда уложил кучу воинов Гнута? – допытывался Лейф. – А потом поджег их драккары?

Бьорн качнул головой:

– Я лишь подарил пламя. А подожгла их Фрея.

Услышав мое имя, Лейф отвернулся от брата и оглядел меня с головы до ног. Я ответила тем же. Совсем немного выше меня и довольно худощавый, не темноволосый, как брат, а золотисто-русый и голубоглазый. У них были одинаковые высокие скулы и квадратная челюсть, хотя достойной бороды Лейфу не видать еще пару лет. Но он вырастет в статного мужчину, хотя, как я подозревала, ему явно недоставало той почти неземной красоты, что была у Бьорна. И потому я невольно задумалась, какой была мать Бьорна. Ведь именно она, должно быть, и наградила его такой внешностью.

– Значит, ты и есть дева щита? – поинтересовался Лейф и, не дожидаясь ответа, добавил: – Полагаю, я должен поздравить тебя с браком с моим отцом.

Ни единая нотка в его голосе на поздравление даже не намекала, что, возможно, справедливо, поскольку его матерью была Ильва, но я слегка кивнула:

– Спасибо.

Лейф нахмурился и снова обратился к брату:

– Мы захватили лазутчика.

Бьорн переступил с ноги на ногу и сощурился.

– Чьего лазутчика?

Старый воин, смуглый мужчина с темными волосами, тронутыми сединой, собранными в узел на затылке, шагнул вперед.

– Неизвестно. Никто ее не знает, а говорить она отказывается.

– Надо было прижечь ей ступни, Рагнар. – Ильва, приблизившись, положила Лейфу на плечо ладонь. – Тогда бы мигом запела.

Воин потянул себя за бороду, такую длинную, что серебряные колечки в ней звякнули о кольчугу на его груди.

– Подумал, что лучше доставить ее к ярлу, госпожа.

– Может, она и не лазутчица вовсе, – вставил Бьорн. – Может, просто не говорит на нашем наречии?

Рагнар фыркнул:

– Понимает она все прекрасно. И пыталась сбежать. Дважды.

– Достаточно веское доказательство для тебя, Бьорн? – приторно-сладко протянула Ильва, и Лейф бросил на нее косой взгляд.

– То был справедливый вопрос, матушка.

Та фыркнула:

– Ему просто претит пытать женщину.

– А тебе это, судя по всему, очень даже по нраву, – парировал Бьорн.

С явной досадой на лице Лейф вскинул тощие руки:

– Да что ж вы вечно цапаетесь, словно загнанные кошки! Отец, ума не приложу, как ты терпишь их постоянные стычки. Положи этому конец, ради нашего же блага.

– Придется затыкать им рты что днем, что ночью. Или языки вырезать. – Снорри небрежно махнул рукой в их сторону. – Замолчите оба в кои-то веки. Рагнар, веди сюда пленницу, посмотрим, что она скажет в свое оправдание.

Какие потрясающие отношения. Раздор между Ильвой и Бьорном, очевидно, не был тайной ни для Снорри, ни для Лейфа, хотя последний, кажется, переживал по этому поводу куда сильнее. А значит, он чаще всего пытался их помирить. Как я впишусь в этот клубок? Сделаю ли я все лучше? Или только хуже?

Хуже, подумала я, заметив косой взгляд Лейфа на меня, когда Рагнар покинул большой зал. Старый воин сразу вернулся с женщиной с мешком на голове и связанными запястьями. На ней было невзрачное бурое платье, перед которого измазан в крови, а подол пропитался грязью. Светло-каштановые волосы с проседью свисали спутанными клочьями по спине.

Снорри рывком стянул мешок, являя взору старуху с безжизненными глазами. Она лишь раз моргнула в мою сторону…

А затем ее голова покатилась с плеч.

В нос ударил едкий запах паленых волос и плоти. Тело безвольно рухнуло на пол, кровь тонкими струйками растеклась из почти прижженного обрубка.

Я отшатнулась, Ильва пронзительно вскрикнула, закрывая глаза Лейфа ладонью, которую тот с досадой отпихнул, и его взгляд заметался между трупом и братом.

– Объяснись! – взревел Снорри, налетая на Бьорна, который уже скрыл топор и стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди.

– Ее зовут Рагнхильда. Она присягнула Харальду и… – нагнувшись, он рванул на ней платье, обнажая кроваво-красную татуировку глаза, – она – дитя Хёнира.

Я зажала рот ладонью, глядя на голову, застывшую у моих ног. Дети Хёнира обладали даром проникать в мысли тех, кто носит их вещь, являть им видения. И Рагнхильда меня увидела.

– Вы не проверили ее на метки?! – развернулся Снорри к Лейфу, чьи щеки залились краской.

– Не собирался я раздевать старуху, – пробормотал он.

– Твоя мораль мешает здравому уму! – Снорри занес руку, словно собирался ударить младшего сына, но вместо этого сплюнул на пол.

– Надеюсь, я убил ее до того, как она успела послать ему видение, – произнес Бьорн, – иначе твой злейший враг уже знает, что твоя дева щита найдена.

– Да какая разница, что она видела! – рявкнула Ильва. – Харальд все равно скоро узнал бы о Фрее, но ради того, чтобы продержать его в неведении неделю-другую, ты пожертвовал возможностью выведать что-то о нем самом. Мы заставили бы Рагнхильду заговорить!

– Вряд ли, поскольку языка у нее нет, а единственная ее заклятая вещь у Харальда.

Я с трудом сглотнула ком:

– Что за вещь?

Взгляд его зеленых глаз встретился с моим.

– Харальд всегда носит ее высохший язык на шнурке у себя на шее. С ним единственным она могла говорить.

Мне пришлось очень постараться, чтобы сдержать рвоту.

– Он его вырезал?

Бьорн покачал головой.

– Ее бывший хозяин. Харальд снял язык с его шеи, когда убил. – Бьорн бросил взгляд на Ильву. – Он о ней узнает, да. Но если мы задержим известие, у нас будет время подготовиться. Время заключить союзы, чтобы выстоять против его набега, который непременно случится. Он не