Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов - Страница 9

сказал Вася: ему уже надоело смотреть на ворота, не первый раз видит их. Коля тоже не первый раз видит, а все смотрит. Что он нашел в них хорошего?

Коля взглянул на приятеля и мечтательно сказал:

– Ох, и тяжелые, наверно, ворота! Вот быть бы таким сильным, чтобы можно было открыть их!

Однако Вася, настроенный на деловой лад, не склонен был мечтать. Он с удивлением глянул на Колю и сказал:

– Зачем открывать, если можно подлезть под ворота? Я лезу…

И опустился на колени, чтобы выполнить свое намерение.

– А если ворота сорвутся с петель? – высказал сомнение Коля.

– Сорвутся? Так раньше они не сорвались же?

– То раньше, а то сейчас. Теперь петли поржавели, вдруг сорвутся?

Вася с опаской посмотрел на ворота, на петли и поднялся на ноги. Кто их знает, может, и в самом деле их ржа переела и полотнища еле держатся…

– Э, струсил! – со смехом закричал Коля, довольный, что ему удалось запугать товарища. – Разве такие петлищи ржа переест? Сто лет будет есть – не переест.

– А я совсем и не испугался, – попытался оправдаться Вася. – Я просто петли хотел посмотреть…

Но смущенный вид Васи говорил, что это не так. Коля рассмеялся еще громче и решительно заявил:

– Врешь, Васька, меня не обманешь. Струхнул, да?

Васе надоело терпеть эти насмешки. Он лег на живот и полез под полотнище. Коля последовал за ним. Так как смеяться, лежа на животе, было неудобно, то он замолчал, чему Вася, не отличавшийся большой смелостью, был очень рад.

Паровозное кладбище

Ребята подлезли под ворота и очутились на паровозном кладбище. Сколько раз уже Коля и Вася видели открывшуюся сейчас перед ними картину, но всякий раз она притягивала их к себе с новой силой, покоряя своей таинственностью, грандиозностью, мощью, которая, казалось, затаилась до поры до времени.

Путь, идущий от ворот, разветвлялся на множество параллельных путей, уходящих в глубь кладбища. На этих многочисленных путях стояли впритык один к другому длинными рядами паровозы. В своей мертвенной неподвижности они казались стадом каких-то допотопных чудовищ, застывших на месте.

Здесь стояли и маленькие кукушки с непомерно высокими дымовыми трубами и игрушечными тендерами, и тяжеловесные, неуклюжие декаподы времен Гражданской войны, и стройные, стремительные пассажирские паровозы на громадных ведущих колесах, на которых кое-где сохранилась красная краска. Были здесь и половинки паровозов. Вот стоят, точно стрекозы без хвоста, одни котлы с частями будок машинистов. На другом пути длинной цепочкой стоят одни тендеры.

Паровозы, видимо, стоят здесь давно, так что рельсы успели сильно поржаветь и зарасти травой, в которой колеса скрывались почти полностью. На всем лежала печать запустения и покоя: здесь давно уже никто не бывал, если не считать ребятишек из пристанционного поселка. Впрочем, они приходили сюда очень редко, лишь для того, чтобы, как Коля и Вася, не попадаться на глаза взрослым, на свободе пострелять, побегать.

– Давай сюда, – сказал Коля, махнув рукой и сворачивая в промежуток между двумя длинными вереницами паровозов. Забравшись в глубь прохода, он осмотрелся и добавил: – Смотри, со всех сторон закрыто. Кто первый будет стрелять?

– Я, кто же еще…

Вася достал из бездонного кармана самопал, спички и кусочек мела. Мел он передал Коле и сказал:

– На, нарисуй мишень вон на той дверце.

И Вася указал на дверцу будки пассажирского паровоза, стоящего напротив ребят. Коля внимательно посмотрел на дверцу и заметил:

– Так она железная.

– Ну и пусть, – сказал Вася.

– Как же пусть, если ее наша пуля не пробьет? Дверь железная, а пуля свинцовая, вот и отскочит.

– Ну и пусть отскакивает, – невозмутимо ответил Вася, налаживая самопал. – Нам лишь бы в мишень попасть, в круг. Рисуй, чего стоишь…

– Заладила сорока: пусть да пусть. Вот как отскочит, да тебе по лбу, тогда узнаешь, – сердито проворчал Коля. – И следа на двери никакого не останется. Дырки-то не будет? Как ты узнаешь, попал в цель или не попал?

Видя, что Вася задумался, Коля уже с большей уверенностью закончил:

– Пойдем вон к тому паровозу, у него дверца деревянная.

И, не дожидаясь приятеля, побежал к паровозу, стоявшему метров на сорок дальше. Взобравшись на подножку, Коля толкнул дверцу рукой, но та не поддалась. Тогда он нарисовал на ней мелом кружок величиной с тарелку, в середине нарисовал кружок поменьше и соскочил на землю.

Вася уже стоял напротив дверцы, держа самопал наготове.

– Сейчас как вдарю, – сказал он, поднимая руку на уровень глаз, – так только щепки полетят.

– Хвались…

Тем не менее, опасливо озираясь на приятеля, Коля отошел в сторонку и принялся смотреть, как товарищ целится в мишень.

Самопал стрелял от спички, которая прилаживалась сверху ствола так, что ее головка закрывала небольшое отверстие в трубке. Вот Вася прицелился, чиркнул коробкой по спичке, та загорелась. Мальчики зажмурили глаза. Раздался выстрел.

Сейчас же вслед за выстрелом до ребят ясно донесся болезненный стон со стороны паровозной будки. У приятелей ноги приросли к земле. Не сговариваясь, точно по команде, Коля и Вася бросились бежать, потом взобрались на какой-то тендер и спрыгнули по другую сторону. На их пути оказалась паровозная будка, стоящая прямо на земле. Ребята юркнули в нее и забились в угол. Оба дрожали, точно они только что выскочили из проруби. Сердца их бились часто и гулко.

Первым пришел в себя Коля. Он шевельнул ногой, пытаясь сесть поудобнее. Вслед за ним расправил затекшие ноги и Вася. Коля посмотрел в щелочку: немного наискось, недалеко от них, стоял знакомый паровоз. Только теперь он видел его с другой стороны. Кто же там был? Может, Вася ранил кого-нибудь? Или это ему показалось? Да нет, Васька вон тоже бросился бежать, значит, и он слышал стон… Разве спросить Ваську?

Коля опять прильнул к щелке и чуть не вскрикнул: дверца будки отворялась. Отворялась тихо-тихо, едва заметно для глаз. Значит, там действительно кто-то есть.

Колю снова охватила неудержимая дрожь. Его стало бить, точно в лихорадке. Вася почувствовал это и прошептал:

– Ты что?

– Смотри, смотри!.. – только и мог вымолвить Коля, не в силах оторваться от щели. Вася посмотрел – и весь похолодел: из будки показалась голова в тюбетейке. Одна щека была перевязана пестрым платком. Из-под платка текла кровь.

Неужели виной этому Вася? Что будет, если человек найдет их?

Между тем голова посмотрела по сторонам, высунулась дальше. Вот показались плечи, наконец человек вылез и стал на подножку. Судя по одежде, это был казах. На нем полосатый халат из верблюжьей шерсти, мягкие ковровые сапоги с ярким рисунком. Человек,