Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров - Страница 46

К оглавлению

Жизнь отца

Я подумал опять на седых берегах Селигера,

Где отец все зовет меня издалека:

Как же мало узнал я о жизни отца-офицера,

Подпоручика Кобринского полка.

Я стеснялся спросить и запутаться в датах,

Безвозвратно казались они далеки:

Галицийские веси, прорыв легендарный в Карпатах

И раненье шрапнелью у горной реки.

В доме список хранился с печатью двуглавой,

Где бои внесены за высоты Карпат,

Но они затмевались недавнею славой,

Той, которой овеян был

старший мой брат —

Героический сын его, павший недавно.

До того и скорбел, и гордился отец,

Что не помнил про орден с отличием – Анна —

Про награду за бой у реки Коропец,

За лихой контрудар от Поповой могилы…

Много шрамов в обычной отцовской судьбе,

Он в российских просторах отыскивал силы,

Чтобы молча сносить все осколки в себе.

Я ведь помню седым его и постаревшим,

Сколько шли по лесам и озерам вдвоем…

Вот он тихо сидит над костром прогоревшим

И как будто не слышит о прошлом своем.

Но без этих боёв супротив супостата,

Как ни думай с позиций текущего дня —

Нет ни чести фамильной,

ни старшего брата,

Ни меня…

На своих дорогах по Украине – Галиции, Волыни, Карпатам – я не раз проходил по следам брусиловских героев и моего отца. Любитель «особых папок» на телевидении Леонид Млечин, помню, взялся рассуждать на серьёзную тему: «В этом году будем отмечать годовщину начала Первой мировой войны, которую при советской власти фактически вычеркнули из народной памяти. А ведь когда она вспыхнула, именно украинский вопрос приобрел особую остроту. Украинцы были расколоты между двумя империями – Российской и Австро-Венгерской. Обе желали привлечь украинцев на свою сторону. То было сражение за умы и сердца миллионов людей. Западные украинцы, в Галиции, принадлежали к униатской, то есть греко-католической церкви. Царское правительство униатской церкви не признавало. Неудивительно, что ее глава Андрей Шептицкий обратился к пастве с призывом защищать Австро-Венгрию и сражаться против России: «Идет война между нашим императором и царем Москвы. Войну ведут за нас, ибо московский царь не мог стерпеть того, что в австрийском государстве у нас есть свобода веры и народности; он хочет вырвать эту свободу, заковав в цепи. Мы Божьей волей связаны с австрийской державой и династией Габсбургов»…

Вот как всё просто у Млечина! – «борьба за украинцев». Но, во-первых, термин «украинец», особо насаждавшийся Бисмарком, тогда ещё не прижился, в местах боёв и в армии по обе стороны люди называли себя русскими, малороссами, русинами, ну, поляками, евреями или галичанами. В 1917 году, уже после революции, пришлось целую политическую кампанию проводить, разъясняя, кто такие украинцы. А во-вторых и в главных: большая часть тех, кого потом стали называть украинцами – до 4 миллионов! – воевали на стороне Российской империи. Это относится и к тем, кто жил на территории Австро-Венгрии, но не желал быть под пятой Габсбургов. Потому-то австро-венгерские солдаты и здесь творили зверства по прямому приказанию командования. По данным составителей «Талергофского альманаха» (был прообраз фашистских концлагерей в Талергофе), всего в результате австро-венгерского террора на территории Галиции, Буковины и Закарпатья пострадали 120 000 человек. Было убито около 300 униатских священников, заподозренных в симпатиях к православию. Так что и половинчатая вера не помогла! Да, эхо Первой мировой и сегодня грохочет по Украине.

Летом 2013 года, до майдана и после объявления 1 августа Днём воинской славы России, побывал на Волыни, где начинался легендарный прорыв, в Луцке, который был взят нашими войсками дважды. Там, конечно, память о Первой мировой проступает зримо – от могучих бетонированных укреплений на берегах рек и окраинах сёл до Музея военной техники в столице Волыни, от старых улочек города до выставки в Ковеле. Только на Волыни узнал, к стыду своему, что «в Першу світову унтерофіцер Чапаєв служив у 326-ому піхотному Бєлгорайському полку». В боях между пунктами Цумань и Карпиневка 27 сентября 1915 года Василий Иванович Чапаев был ранен и отправлен в госпиталь.

В описании боёв и ранений Чапаева упоминается селение Карпиневка (правильное название Карпилівка), которое лежало на окраине Цуманя, и село Скречетовка (правильное название – Скреготівка), оно лежит недалеко от Цуманя, на окраине Цуманськой пущи, куда мы ещё возвратимся, а пока отправимся, можно сказать, на противоположный, южный фланг фронта наступления – в Тернополь.

Боевые действия 7-й армии отца начались там 26 мая (8 июня по новому стилю) 1916 года. Выполняя приказ командующего 7-й армией генерала Щербачёва о наступлении, авангардные части 2-го армейского и 2-го кавалерийского корпусов сбили 15-ю пехотную дивизию австрийцев на восточном берегу реки Стрыпа и отбросили ее на западный берег этой реки, захватив 900 пленных. Одновременно, развивая успех 2-го армейского корпуса, левофланговая 41-я пехотная дивизия 16-го армейского корпуса взяла сильно укрепленную позицию противника у Трибуховцы. Вся укрепленная полоса австрийцев на фронте к северу от Язловец до Трибуховцы включительно и по глубине до Стрыпы была взята 2-м армейским корпусом. Южнее Язловец части 2-го кавалерийского корпуса, войдя в прорыв, с утра 26 мая перешли реку Стрыпа и вышли на фронт Лешанце, Скоморохи, Сокулец, река Днестр. Все части за три дня боев были сильно утомлены и расстроены. Ясно выявилась тактика действий противника. Он оборонял первую линию окопов пулеметным и артиллерийским огнем, сохраняя живую силу в глубине для контрударов. Для противодействия такой тактике со стороны наступающего необходимы были резервы и умелое их применение. Однако у командующего 7-й армией резервов уже было недостаточно для того, чтобы решительно развивать успех.

Генерал Щербачёв был выходцем из дворян Петербургской губернии. Поступил в 3-е Александровское военное училище, откуда переведён в Михайловское артиллерийское училище, которое окончил в 1876 году. В апреле 1915 года генерал Щербачёв был назначен командующим 11-й армией на Карпатах. В октябре 1915 года был произведён в генералы от инфантерии, назначен генерал-адъютантом и командующим 7-й армией Юго-Западного фронта. Под его командованием и воевал мой отец – поручик Александр Бобров в составе 171-го пехотного Кобринского полка. Ещё 7 января 1811 года, при учреждении внутренней стражи, был сформирован Гродненский внутренний губернский полубатальон, а 27 марта в нем была сформирована 3-я рота, 17 июля 1814 года, за век до Брусиловского