СССР: бригада - Степан Александрович Мазур - Страница 2

теперь? А вот известно куда — в иной мир! Хоть по другим мирам пошастаем всласть. Альтернативным. Чтобы нашим альтернативно-одарённым политикам путь для общественного роста указать. Не зря же лозунг нашего НИИ таков «вот теперь мы начали!», а что это значит, пусть сами гадают. Кто? Конечно, враги, которые ещё думать умеют, и находят на это время.

А цель всей косморазведки проста как божий день: кто лучший мир отыщет — большой молодец. Всё предельно ясно — найти альтернативу всем на радость. Если что путное получается отыскать, туда большую часть туристов богатых сразу и отправим. Пусть развлекаются, кутят, а попутно спонсируют научно-исследовательский проект и каждого десятого полезного с собой забирают. Ну а мы тут, простые, как-нибудь переждём ураганы и засухи, отравление пластиком и отсутствие воды, как и прочие эпидемии Сверхвирусов и аллергии на воздух.

Богатых пока не удовлетворишь — мир тебя не заметит. Капитализму ни к чему все эти научные загогулины. Ему о новой форме унитазов думать надо! Чтобы ноги меньше затекали, пока капиталисты жрут в три горла, да посрать уже толком не могут. А как подешевле «билет» в иномирье станет, может и вовсе переселимся «группами полезности». Рабочие там, учёные, немного военных. Среднего класса не существует, есть только мы и ОНИ. Но передовиков-то точно порадуют оплаченным отпуском. Отдохнём в нормальном мире как люди, когда кислотные дожди не идут и кислород покупать на выходные домой не надо.

Многие миры безлюдны почти. Но с оговорками. Никто не знает наперёд, что там. Главное для косморазведчика, что среди прочего космодесанта всегда как гвардеец перед солдатом — вернуться с верными данными. И про опасности все заранее прознать. Чтобы мир тот, к примеру, не болел Инфузорией Туфелькой модернизированной, или Чёрная дыра его в ближайшее десятилетие не поглотила. Чтобы попусту ресурсы не тратить. Разное ведь бывает. Нырнёшь, а там жить нельзя. Из-за факторов, не совместимых с нашим понятием жизни.

По неумолимой статистике лишь треть косморазведчиков возвращается с прежней психикой. Дело не в устойчивости кандидатов, а в том, что иногда человеческое сознание просто не может принять, что всё иначе может быть. Не с руки нам сороконожками по астероидам бегать и всё тут!

Рассказывают вернувшиеся разные ужасы. Всего хватает. Кто с вампирами боролся как есть, очумев от возможностей мутаций биологических организмов кровососов. За других «банки» данных передают, что, жижей разумной были, и в зарплате теперь не нуждаются. Пострадали люди безвозвратно для психики, не смогли обратно перестроиться. Так и плавают в бассейнах, вяло дёргаясь на импровизированной пенсии. Воду за ними только часто менять приходится. А она в мире в известном дефиците.

Иные косморазведчики вовсе в пустоте пропадают. Только «билеты» на них институт зря тратит. «Шагнул» — нету. Сигнал пропал. А что делал? Да чёрт его знает! Ведите следующего.

— Сеня, ты кому лечишь? — усмехнулся учёный, вновь распознав мой озадаченный вид. — Мне полтинник скоро, я в науке половину жизни, и глубоко за Родину переживаю. А ты только семёрку служишь. Остальное время учился.

— Но научили же! — невольно воскликнул я.

Мы всё-таки элита среди разведчиков. Уважение яйцеголовый иметь должен.

— По глазам вижу, что всяким глупостям учили, — добавил Иваныч с видом, словно хлебнул скисшего кефира. А молочка всё-таки в ещё большем дефиците, чем вода! На конфликт нарывается.

— Политику от политологии отличать умеем — уже хорошо, — пылко заверил я. — А если трусы сам постирать можешь, не доверяя это дело технике — считай, отличник общей подготовки.

Улыбнулся он и я следом. Но за улыбкой тревога кроется. Не спрятать.

— Вижу, что расстроен ты. Но… чем? — изобразил удивление учёный. — Что тебя гложет в твои тридцать? Семьи у тебя нет. Детей и собак не нажил. Кормить не надо. Пристраивать тоже. Если какой кактус и вырастил, то наплюй. Присмотрим за ним и без тебя. А как закончишь миссию — впереди прорыв по жизни грядёт.

— А если херня приключится? И не закончу?

— И что? — удивился учёный. — Всё равно терять нечего. Так о чём можно думать, Сеня? Что тебе терять, кроме своих оков?

Я задумался. А действительно, о чём думать? О платежах по ипотеке? Или о том, почему на арктическом гектаре никак мандарины не растут?

Может, дело в том, что мы изначально хотим много, а получаем хер да маленько? Хотя бы потому, что кто-то хочет ещё больше, не зная куда пристроить седьмую яхту и двадцать первый дом с прекрасным видом на море, горы и прочие окрестности.

Что я вообще хочу в своей коморке в девять квадратных метров в пешей близости от института? Жену? Наследников? Кота, чтобы презирал меня в не рабочее время? Наплодили двенадцать миллиардов индивидуумов таких хотящих. А хотелок только на миллион у планеты осталось. На «золотой миллион». Всё нынче дорого, неподъёмно почти. И только дороже с годами будет. Уже не для всех. Да и никогда для всех не было с тех пор, как СССР развалилось.

Вот и получается, что даже если и хочу, то содержать не на что. Оставлять в наследие нечего. Не нажил ничего, кроме рожи озадаченной. Да за неё надбавок не дают. Я и «билет»-то тяну только из меркантильных целей. Идеологией обработан, конечно, но не фанатик, чтобы умирать «за галочку». Прыгну, разведаю, вернусь — премия будет. А там может и в среднюю прослойку населения попаду каким-то чудом. Не класс, но перед элитой пресмыкающиеся. Сотню миллионов тех, кто живёт относительно хорошо. На таких миллионщики ноги складывают, но уже не ссут на головы и то хорошо.

В нашем мире, где девяносто процентов бедствует, а два живёт ни в чём себе не отказывая, есть где-то семь-восемь процентов тех, кому в жизни удалось устроиться. Замечают таких, бывает. На волне популярности и успеха можно плыть долго, горя не зная. Таким везунчикам даже семью завести можно, позволить себе ребёнка. А если очень повезёт, то и двух. Не всё же государству для своих нужд выращивать. Люди как натуральные производители ещё остались на сером шарике… Говорят, когда-то его звали голубым. Да враки всё!

Но всё это мысли — упаднические. Разведчик не выдаст их лицом.

«Хер тебе, а не эмоции, умник в очочках! Это просто газы скопились», — привычно подумал я и улыбнувшись во все двадцать восемь, сказал ровно то, что от меня хотели услышать:

— Я всем доволен, Фёдор Иванович. Запускайте уже. Только,