Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл - Страница 24

упираясь в дверной косяк гостиной; во рту у него была сигарета, чей пепел сыпался на рубашку.

– Сегодня твой вечер? – спросил он Райса. – Так и думал, что рано ложиться спать. Ради бога, заходи, а то заморозишь нас до смерти.

Харриет бросила на Линдси умоляющий взгляд, который он не смог истолковать.

– Прости, – сказал он. – Я не знал, что ты устал.

– В смысле, «устал»? Да когда же ты начнешь соображать?! Господи, я сдаюсь. – Джек всплеснул руками и вихрем ретировался в гостиную.

– Линдси, у Джека неприятности. Прошлой ночью в лавку вломились.

– Что это за шепот? – раздался крик Росситера. – Разве я больше не член семьи?

– Джек, не говори ерунды. Мы с Линдси можем поговорить наедине. – Но она жестом пригласила брата пройти в гостиную.

– Со мной обращаются как с чужаком в собственном доме!

Линдси выронил свою книгу. Внезапно он осознал увиденное: по сравнению с прошлой неделей Джека побледнел и отощал, шрам на лице выглядел немыслимо старым. Он наклонился за книгой. Нет-нет, мысль была абсурдной; Харриет бы заметила. Джек просто разволновался. Это все из-за тревоги.

– Ты принес мне книгу? Так, давай посмотрим. О, Линдси, ради бога, я не могу тратить свое время на подобную чушь!

– Джек! – воскликнула Харриет. – Линдси специально принес ее для тебя.

– Не жалей Линдси, он не поблагодарит тебя за это. Ты думаешь, мы относимся к тебе снисходительно – я прав, Линдси? Тебе не нравится гостить в районе, где живут толстосумы?

Этого не может быть, подумал Райс; только не в гостиной в пастельных тонах, только не перед свадебной фотографией, навечно прикованной к своему месту; их жизни были прочными, а не эфемерными, как у него самого.

– Я… не понимаю, о чем ты, – запинаясь, произнес он.

– Джек, я не позволю тебе так разговаривать с Линдси, – заявила Харриет. – Линдси, ты не поможешь мне сварить кофе?

– Теперь вы с братом заодно, – обвинил ее Джек. – В такой момент он мне не нужен, мне нужна ты. Ты уже забыла о лавке, а я нет. Полагаю, мне не стоит рассчитывать на утешение сегодня вечером.

– О, Джек, держи себя в руках… – но теперь ее голос звучал мягче.

«Не надо! – в отчаянии захотел предупредить ее Линдси. – Это именно то, чего он добивается!»

– Возьми свою книгу, Линдси, – процедил Джек сквозь зубы, – и в будущем постарайся являться, только если тебя пригласили.

Харриет бросила на брата страдальческий взгляд и поторопила Линдси выйти.

– Мне жаль, что тебе причинили боль, – сказала она ему. – Конечно, тебе здесь всегда рады. Ты знаешь, мы тебя любим. Джек другое имел в виду. Я знала, что-то случится, когда услышала о лавке. Джек просто сбежал и не возвращался несколько часов. Но я не знала, что все обернется так… – Ее голос дрогнул. – Может, тебе лучше больше не приходить, пока Джек не придет в себя. Я скажу, когда все закончится. Ты ведь меня понимаешь, не так ли?

– Конечно, не переживай, – проговорил Линд-си, дрожа от смутных мыслей. На столике в прихожей лежала яростно скомканная газета; он увидел заголовок «Ювелирный магазин ограблен – витрины разгромлены». – Можно?

– Конечно, забирай. Я свяжусь с тобой, обещаю. Не падай духом.

Когда дверь закрылась, Райс услышал, как Джек позвал: «Харриет!» – и тон был отчаявшийся. Вверху, в окне детской, виднелись силуэты малышей; когда Райс побрел прочь, их поглотил туман. На автобусной остановке он прочитал заметку: разбитое окно, полный разгром. Он уставился в пустоту. Зеленовато-желтые лучи пронзили туман, а потом все вновь стало серым. «Когда же ты начнешь соображать», значит? О да, соображалка у него работала неплохо: например, он подумал о том, как легко можно инсценировать ограбление, зная, что страховка покроет ущерб, но делать окончательные выводы ему не хотелось; в любом случае, идея была безумная. Кем надо быть, чтобы уничтожить целый магазин исключительно ради возможности объяснить свой изможденный вид и неуравновешенное поведение? Но мыслями Линдси возвращался к Харриет, как ни старался перестать думать о том, что могло происходить в доме. Сам себе внушал, что ревнует. Джек – ее муж! Он в своем праве! Райс осознал, что держит в руках книгу, которую принес Джеку. Он уставился на переплетенные фигуры, падающие сквозь голубые капли конденсата, а потом сунул томик в мусорку между пустыми банками и бутылкой из-под хереса. После чего застыл в тумане и принялся ждать.

Туман просачивался сквозь кухонное окно. Райс навалился на раму, но она никак не желала опускаться. Он беспомощно пожал плечами и высыпал фасоль в кастрюлю. Из крана упала капля; он сердито завернул вентиль потуже. Внизу, под окном, кто-то вышел из дома, кашляя, и швырнул что-то в мусорный контейнер – раздался звон разбитого стекла. Из крана по-прежнему капало. Райс уже направился к нему, но тут позвонили в дверь.

Это была Харриет в платке.

– Ох, не входи, – попросил он. – Моя квартира не подходит для…

– Не говори ерунды, Линдси, – раздраженно ответила сестра. – Впусти меня.

Она подметила все детали: похожую на веточку трещину в одном из углов потолка, будильник с ампутированной стрелкой, паутину, которая словно подстраховывала провод для лампы.

– Да уж, весьма уныло, – сказала она. – Не оставайся здесь, Линдси. Ты должен переехать.

– Просто постель не застелена, – попытался оправдаться брат, но увидел, что сестра в отчаянии, и решил сменить тему. – Как дела у Джека? – спросил он и запоздало осознал, что вопрос неуместный.

Сестра сняла с головы платок.

– Линдси, он сам на себя не похож с тех пор, как разгромили лавку, – сказала она с подчеркнутым спокойствием. – Постоянно на взводе, ломает вещи… разбил нашу фотографию в рамке. Через день по вечерам уходит и напивается. Я никогда не видела его таким неразумным. – Ее голос затих. – И есть еще кое-что… о чем я не могу тебе рассказать…

– Это ужасно. Ужасно! – Ему было невыносимо видеть Харриет в подобном состоянии; она была единственной, кого он когда-либо любил. – А если предложить ему поговорить с… ну, ты понимаешь…

– Мы уже поссорились из-за этого. Именно тогда он разбил нашу фотографию.

– А как же дети? Как он к ним относится? – Сразу две детали встали на свои места; он, похолодев от ужаса, ждал ответа.

– Он отчитывает детей за то, что они играют, но я могу защитить их.

Как же она могла быть такой слепой?

– Предположим, он что-то с ними сделает. Тебе придется уйти.

– Я так не поступлю. Он мой муж, Линдси. Я должна о нем заботиться.

Линдси едва не заорал: «Ты же не всерьез!» Он был на грани откровения и