Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл - Страница 15

его нельзя видеть, ибо взгляд пытается отследить все изгибы его тела, а это ведет к безумию. Вот почему во время его призыва не должно быть света – когда мы обратимся к нему позже, этой же ночью, придется выключить все лампы. Его копия, которую вы видите перед собой, намеренно неточная; иначе нельзя.

Что касается того, почему мы вызываем именно Даолота, то на Югготе и Тонде он известен как Разрывающий Завесы, и этот титул весьма многозначный. Там его жрецы не просто могут видеть прошлое и будущее – они видят и то, каким образом объекты проецируются в последнее измерение. Вот почему, если мы его призовем и удержим в Пентаграмме Планов Бытия, сможем заручиться его помощью в устранении искажений. И это, пожалуй, все объяснение, какое я способен предоставить. Уже почти половина третьего, и мы должны быть готовы к без четверти четыре; тогда-то прорехи и выстроятся в ряд… Конечно, если не хотите продолжать, пожалуйста, скажите прямо сейчас. Я не хочу готовить ритуал впустую.

– Я остаюсь, – ответил Джиллсон, однако взглянул на образ Даолота с некоторым беспокойством.

– Ладно. В таком случае, поможете мне?

Фишер открыл чулан рядом с книжным шкафом. Джиллсон увидел несколько больших ящиков, аккуратно сложенных и помеченных нарисованными символами. Он поднял один, а Фишер вытащил из-под него другой. Закрывая дверь, Джиллсон услышал, как его напарник поднимает крышку; когда он повернулся, Фишер уже раскладывал содержимое на полу. На свет явилась совокупность пластиковых плоскостей, которые были собраны в искаженную полутвердую пентаграмму; за ними последовали две черные свечи, чьи очертания смутно напоминали нечто непристойное, металлический стержень со статуэткой и череп. Последний встревожил Джиллсона; в нем были просверлены дырки для свечей, и все-таки по форме и отсутствию рта он сделал вывод, что принадлежал он не человеку.

Фишер начал раскладывать предметы. Сперва оттащил стулья и столы к стенам, потом передвинул пентаграмму в центр комнаты. Когда он поместил внутрь нее череп, теперь уже со свечами, и зажег их, стоявший позади Джиллсон спросил:

– Вы же говорили, что света быть не должно?

– Не волнуйтесь, они ничего не осветят, – объяснил Фишер. – Когда явится Даолот, он поглотит их свет – это облегчит выстраивание отверстий в один ряд.

Выключая верхний свет, он бросил через плечо:

– Бог появится внутри пентаграммы, и его плотное трехмерное воплощение останется там на все время визита. Однако он будет засылать в комнату двухмерные отростки, и вы можете почувствовать прикосновение, так что не бойтесь. Понимаете, ему понадобится толика нашей крови.

Его рука приблизилась к выключателю.

– Что?! Вы ничего не говорили о…

– Все в порядке, – заверил Фишер. – Он берет кровь у любого, кто позовет; похоже, это его способ проверить намерения. Чуть-чуть. Он возьмет от меня больше, потому что я жрец, а вы здесь только для того, чтобы я мог воспользоваться вашей жизненной силой и проложить ему путь. Конечно, это не причинит никакого вреда.

И, не дожидаясь новых протестов, он выключил свет.

За окном горела неоновая вывеска автосервиса, но сквозь занавески почти не проникал свет. Черные свечи тоже были очень тусклыми, и Джиллсон со своего места у книжного шкафа не мог разглядеть ничего, кроме пентаграммы. Он был потрясен, когда хозяин дома швырнул жезл со статуэткой на пол и начал истерически кричать:

– Утгос плам’ф Даолот асгу’и – приди, о Ты, кто раздвигает завесы зрения и показывает реальность за их пределами!

Он еще много чего сказал, но Джиллсон не прислушивался. Он наблюдал за светящимся туманом, который, казалось, сочился от него и Фишера по дугообразной траектории, проникая в деформированный череп в пентаграмме. К концу заклинания вокруг двух мужчин и черепа проступила отчетливая аура. Джиллсон наблюдал за происходящим, как зачарованный, и тут Фишер замолчал.

С минуту ничего не происходило. Затем туманные арки исчезли, и остались только огоньки свечей; но теперь они горели ярче, окруженные аурой. Пока Джиллсон смотрел на них, два огонька начали тускнеть и внезапно погасли. На миг показалось, что их сменило черное пламя – что-то вроде негативного огня – и так же быстро погасло. В тот же миг Джилл-сон понял, что они с Фишером в комнате не одни.

Джиллсон услышал сухой шелест, исходящий от пентаграммы, и почувствовал, как там что-то шевелится. Тотчас же его окружили. Сухие, невероятно легкие предметы дотрагивались до его лица, и что-то скользнуло в рот. Ни к одному месту на его теле не прикасались достаточно долго, чтобы он смог понять, что именно его ощупывало; все закончилось так быстро, что он скорее запомнил, чем почувствовал прикосновение щупалец. Но когда в центре комнаты опять зашуршало, он ощутил во рту соленый привкус и понял, что щупальце, проникшее туда, пустило ему кровь.

Сквозь шелест донесся громкий голос Фишера:

– Теперь Ты вкусил нашей крови, наши намерения известны Тебе. Пентаграмма Планов Бытия будет удерживать Тебя, пока ты не исполнишь наше желание – разорвешь завесу веры и покажешь реальность без покровов. Сделаешь ли Ты то, о чем Тебя просят, чтобы тем самым проявить свою мощь?

Шелест усилился. Джиллсону хотелось, чтобы ритуал поскорее завершился; его глаза постепенно привыкали к свечению от вывески автомастерской, и он уже почти мог различить слабое шевеление во тьме внутри пентаграммы.

Внезапно раздался резкий, нестройный металлический скрежет, и все здание содрогнулось. Звук сменился тишиной, и Джиллсон понял, что обитатель пентаграммы ушел. В комнате все еще было темно; свет свечей не вернулся, и его взгляд по-прежнему не мог проникнуть сквозь мрак.

Фишер сказал со своего места у двери:

– Ну, он ушел – и пентаграмма устроена так, что он не смог бы этого сделать, не выполнив мою просьбу. Итак, когда я включу свет, вы увидите все таким, какое оно есть на самом деле. Теперь нащупайте на книжном шкафу повязку на глаза. Наденьте ее, и вы ничего не увидите – это на тот случай, если вы передумали проходить испытание до конца. Тогда я включу свет и увижу все, что хочу, а затем с помощью статуэтки аннулирую эффект. Как вы предпочитаете поступить?

– Я проделал с вами весь этот путь, – напомнил ему Джиллсон, – не для того, чтобы испугаться в последний момент.

– Хотите узреть сущее? Вы же понимаете, что после этого тактильные галлюцинации перестанут работать – уверены, что сможете с этим жить?

– Господи, да! – еле слышно выдохнул Джилл-сон.

– Ладно. Я включаю свет. Итак…

Когда полиция прибыла в многоквартирный дом на Тюдор-стрит, куда их вызвала жилица в истерике, им открылось зрелище, которое привело в ужас