Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан - Страница 45
- Предыдущая
- 45 / 86
- Следующая
45
Осознание этого должно вызывать панику. Но я подавляю в себе эти чувства.
— Все нормально? — тихо спрашивает она.
— Да. — Не думая, я прижимаюсь губами к ее макушке. — Все нормально.
Некоторое время мы молчим, пока Эмми не спрашивает: — Крю?
— М-м?
— Почему ты так добр ко мне?
Вопрос застает меня врасплох.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду… — Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Этого нет в договоре. Ухаживать за мной, когда я такая отвратительная, когда у меня все болит и я плачу из-за бумажных полотенец. Ты не обязан этого делать.
— Я знаю, что не обязан.
— Так почему делаешь?
Потому что ты заботишься обо мне каждый день, а я не знаю, как сказать «спасибо».
Потому что от мысли о том, что тебе больно, а я ничего с этим не делаю, меня физически тошнит.
Потому что в какой-то момент твой комфорт стал для меня важнее собственного.
Ничего из этого я не говорю. Вместо этого я произношу: — Потому что ты сделала бы для меня то же самое.
Эмми на мгновение затихает. Затем снова прижимается головой к моей груди и шепчет: — Да. Сделала бы.
Мы остаемся так надолго. Грелка тихо гудит. Мерфи мурлычет. Дыхание Эмми постепенно выравнивается, когда напряжение покидает ее тело.
— Крю? — бормочет она сквозь сон.
— Да?
— У тебя отлично получается.
— Что именно?
— Заботиться о людях. — Она зевает. — Тебе стоит делать это чаще.
Я не знаю, что на это ответить. Никто никогда не говорил, что я умею заботиться о людях. Я хорош в тактической оценке. В анализе угроз. В том, чтобы держать эмоции под контролем.
Но это — держать кого-то в объятиях, быть рядом, дарить уют без лишних просьб — это нечто новое.
И самое пугающее — это то, насколько мне это нравится.
— Просто отдыхай, — говорю я ей. — Я буду здесь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Через несколько минут Эмми засыпает, прижимаясь ко мне своим теплым и тяжелым телом.
Мне следовало бы высвободиться. Пойти поужинать. Соблюдать личные границы.
Вместо этого я притягиваю ее ближе и закрываю глаза.
Всего на пару минут.
Глава двадцать вторая
РАЗГОВОР
Крю
В квартире Фостера пахнет сигарами и плохими решениями.
— Ты снова улыбаешься, — Родригес указывает на меня покерной фишкой. — Уже третий раз за вечер. Что с тобой, блядь, такое?
— Я не улыбаюсь.
— Еще как улыбаешься. — Стейли делает ставку, не отрывая взгляда от моего лица. — Это жутко. Прекрати.
— Я никогда не улыбаюсь.
— Именно. — Фостер с набитой рукой раздает карты. — Вот почему так странно, когда ты улыбаешься.
Я придаю лицу нейтральное выражение, но, судя по всему, уже поздно. Все четверо — Фостер, Родригес, Стейли и Джош — смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
— Это из-за той девушки, да? — спрашивает Джош. — Соседки по квартире. Эмми.
— Это… — Я замолкаю. Собираюсь с мыслями. — Мы просто…
— Если ты еще раз скажешь «взаимовыгодное соглашение», я запущу в тебя этой бутылкой. — Фостер берет свои карты. — Ты сам не свой с тех пор, как она переехала. Признай это.
— Это неправда.
— Ты принес печенье на брифинг на прошлой неделе.
— Она напекла слишком много. Я просто поступил практично.
— Вчера ты напевал в лифте.
— Я не…
— Напевал, Дженсен. На людях. — Родригес качает головой. — Я вообще не знал, что ты умеешь петь.
Я смотрю в свои карты. Пара семерок. Не очень.
— Вы все несете чушь.
— Мы просто наблюдательны. — Стейли бросает пару фишек. — Ну, знаешь, как нас учили. Федеральные агенты и все такое.
— Она идет тебе на пользу, — говорит Фостер, и за его поддразниванием чувствуется искренность. — Что бы там ни происходило — притворство, правда, сложности — она идет тебе на пользу. С ней тебе легче.
Легче.
Я не чувствую этого. Такое ощущение, будто я стою на краю обрыва, наблюдая, как из-под ног осыпается земля, а все остальные почему-то видят человека, наслаждающегося видом.
— Повышаю. — Я подталкиваю фишки в центр стола. — И я такой же, как всегда.
— Ну да, конечно. — Фостер уравнивает мою ставку. — Именно поэтому ты уходил с работы вовремя три дня подряд. Именно поэтому ты пообедал, а не пахал без перерыва. Именно поэтому…
— Мы можем просто играть в карты?
Парни переглядываются. Таким взглядом, который говорит: ладно, пока закроем тему, но разговор еще не окончен.
Игра продолжается. Я выигрываю две раздачи, проигрываю одну, сбрасываю на блефе, который обошелся бы мне в пятьдесят баксов. Обычное дело. Рутина. Мой мозг должен быть сосредоточен на картах, на шансах, на привычном комфорте стратегии и расчетов.
Вместо этого я непрерывно думаю об Эмми.
О том, как она выглядела, свернувшись калачиком в моем худи и рыдая из-за бумажных полотенец, детей и всего, чего она хочет от жизни. О том, как она сказала: «Думаю, из тебя получился бы отличный отец», словно это было очевидно, словно она и помыслить не могла, почему я считаю иначе.
О том, как мне хотелось ей поверить.
Это фальшивка, — напоминаю я себе. — Все это неправда. Она играет роль, и ты тоже, и когда угроза перевода пройдет, все закончится. Она снова станет просто твоей соседкой по квартире — или вовсе съедет, — а ты вернешься к своей рутине.
От этой мысли у меня сжимается сердце.
— Дженсен, — раздается голос Фостера. — Ты в игре или пас?
Я смотрю на свои карты. Я даже не помню, что у меня на руках.
— Пас. — Я сбрасываю карты на стол. — Мне нужно выпить.
Я отодвигаюсь от стола и иду на кухню Фостера. Обычно я не пью. Алкоголь и лекарства от тревожности — плохие союзники, к тому же сама мысль о потере контроля, пусть даже легкой и приятной, всегда заставляла мою кожу покрываться мурашками, так что я редко балую себя.
Сегодня вечером я открываю холодильник Фостера, продвигаюсь мимо воды и хватаю пиво.
Открываю бутылку и делаю большой глоток.
Из-за двери слышно, как они тихо переговариваются. Наверное, обо мне. О том, какой я другой, каким счастливым кажусь.
Они не понимают.
Потому что в какой-то момент я начал что-то чувствовать. Настоящие чувства, которые меня чертовски пугают.
Эмми мне нравится.
Она нравится мне куда сильнее, чем должна бы.
И это катастрофа, готовая грянуть в любой момент, потому что Эмми Маршалл хочет вещей, которые я не могу ей дать.
Она
- Предыдущая
- 45 / 86
- Следующая