Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 19

капли удивления на лице — будто каждый день к ней в дом заходят следователи, и она давно к этому привыкла.

Лицо у неё было уставшее, словно она не спала несколько суток, но даже эта усталость не могла скрыть её красоты: высокие скулы, тонкие, почти аристократические черты, небольшой заострённый подбородок.

Губы — пухлые, с чётким контуром, без помады. Волосы — длинные, густые, холодного пепельного оттенка, почти платиновые, с едва уловимым серебристым отливом — были распущены и, к моему удивлению, сильно растрёпаны.

Одета она была в короткий шёлковый халатик белого цвета, с тонким кружевом по краю рукавов.

Ткань мягко облегала фигуру — стройную, с тонкой талией и высокой, упругой грудью, которая угадывалась под тонким шёлком. Подол халата заканчивался чуть выше колен, открывая длинные стройные ноги, неподвижно лежащие на подставке коляски.

Она чуть приподняла тонкую бровь, и на её лице мелькнуло что-то среднее между удивлением и насмешкой.

Потом она хмыкнула — коротко, негромко — и наконец произнесла:

— Ну? Привет, что ли?

Я тут же опомнился, кашлянул и произнёс: «А, да, здравствуйте», а затем осознал, что все мысли из головы просто исчезли.

Пауза после наших приветствий затягивалась.

Она молчала, однако холодные глаза скользили по моему лицу, по мокрому пятну на плече пиджака, по удостоверению, которое я всё ещё держал в руке, и снова вернулись к лицу.

Девушка смотрела на меня с тем же выражением, с каким смотрят на курьера, доставившего не ту пиццу. Снисходительно, чуть насмешливо, и эта её усмешка подействовала лучше пощёчины.

Соберись, Лапин! — скомандовал я себе мысленно. — Хватит изображать статиста в немой сцене!

Я выпрямился, одёрнул мокрый рукав и наконец разлепил губы, стараясь звучать как профессионал, а не как зевака.

— Еще раз здравствуйте… я…

Глава 7

— … Лапин Илья Николаевич, следователь. — чуть приподнял удостоверение, хотя она на него уже не смотрела, и спросил: — Можно узнать, как вас зовут? У меня есть пара вопросов по поводу…

Девушка не дала мне договорить.

Она просто лениво и в то же время с удивлением в глазах, будто весь мир обязан знать, кто она такая, почти не разжимая губ, произнесла: «Меня? Миля», и я запнулся. Не потому, что имя было странным — хотя в моей практике Мили встречались нечасто.

А потому, что голос у неё был мягкий, тягучий, волнующий и с лёгкой хрипотцой — тот самый, что я слышал в домофоне. Но теперь к нему добавилось что-то ещё — едва уловимая нотка, которую не спрячешь ни за какой интонацией.

Она выпила? — задумался я. — Не то чтобы сильно, но достаточно, чтобы это чувствовалось в речи. Коньяк? Виски? Что-то дорогое, судя по всему. От неё даже на расстоянии пахло не перегаром, а тонким, сладковатым ароматом — то ли духи, то ли алкоголь, то ли и то, и другое одновременно.

Девушка чуть повела плечом, поправляя край шёлкового халатика, который сполз с плеча, открывая ключицу и тонкую бретельку чего-то кружевного под ним, и снова посмотрела на меня — теперь с откровенным интересом.

Я выдержал её взгляд и, стараясь не обращать внимания на тонкую бретельку кружева, мелькнувшую под шёлком, снова заговорил.

— Миля… — повторил я, пытаясь собраться с мыслями. — Ну что ж. Я так понимаю, вы хозяйка этого дома?

Я чуть оглянулся, обводя взглядом идеальный газон, спа-комплекс с купелью, панорамные окна особняка, и снова посмотрел на неё.

Она чуть склонила голову набок, и на её пухлых губах мелькнула едва заметная усмешка — ленивая, снисходительная, будто я спросил какую-то глупость.

— Нет, — сказала она.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает лёгкое, почти неуловимое раздражение.

Девушка отвечала на вопросы формально и не отказывалась, но делала это так, будто оказывала мне огромную услугу, а я был не следователем, а надоедливым коммивояжёром, который вломился в дом без приглашения.

Это её просто «нет» без пояснений, без попытки продолжить разговор и эта её усмешка — ленивая, снисходительная, будто я спросил не «кто здесь живёт», а «какого цвета небо». Она явно забавлялась. И явно не собиралась мне помогать.

Я выдохнул и решил зайти с другой стороны. В конце концов, если она не хозяйка, должен же быть кто-то, кто здесь всем заправляет.

— А могу ли я поговорить с хозяином этого дома? — спросил я ровно, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Миля чуть приподняла подбородок, и в её холодных глазах мелькнуло что-то новое. Не злость, нет. Скорее — вызов. Затем она посмотрела на меня так, будто я только что смертельно её оскорбил, но при этом ей было откровенно весело.

— А я-то тебя чем не устраиваю? — сказала она, чуть растягивая слова, и на её пухлых губах появилась та самая улыбка — ленивая, чуть насмешливая, с едва заметной хрипотцой в голосе.

«Тебя». Она уже давно перешла на «ты». Без спроса, без церемоний — просто взяла и перешла, как будто так и надо. Как будто я не следователь, а старый знакомый, с которым можно позволить себе фамильярность.

И это «тебя» прозвучало так естественно, что я даже не сразу нашёл, что ответить. Но я держал лицо: годы службы научили меня не реагировать на провокации и дерзость, даже если они исходят от наглых красивых девушек в шёлковых халатиках.

Я выдержал её взгляд и спокойно, даже чуть подчёркнуто вежливо ответил:

— Ну, вы ведь сами сказали, что не хозяйка, и поэтому…

Она не дала мне договорить. Она снова перебила — мягко, лениво, но с той же непоколебимой уверенностью, с какой делала всё остальное.

— Ну-у… дом-то еще не мой, — протянула она, чуть поведя плечом. — А моего папы. — она сделала крошечную паузу, во время которой её глаза смотрели прямо в мои, и добавила с той же ленивой, почти скучающей интонацией: — Не я… тут… хозяйка.

Я смотрел на неё и чувствовал, как где-то глубоко внутри начинает закипать раздражение, смешанное с невольным уважением.

Она словно играла со мной, как кошка с мышью, причем будто делала это не специально. Появилось ощущение, что это просто часть её характера. И, надо признать, получалось у нее это виртуозно.

— А кто вы тогда? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она усмехнулась. На этот раз — чуть шире, обнажая ровные белые зубы. В ее глазах заплясали искорки.

— Я? Миля, — ответила она просто.

Я вздохнул. Глубоко, медленно, давая себе секунду на то, чтобы не сказать лишнего. Потом уголки моих