Сказки дальней дороги - Павел Сергеевич Иевлев - Страница 71

Ваша цирковая карьера окончена, вы отправляетесь с нами.

— Простите, барышня, но цирковые вопросы решает не публика, — Ингвар не заметил, откуда появился Фокман, он просто оказался в какой-то момент рядом. — Отказаться от номеров семьи Макмарин? Ну уж нет! Цирк куда более почтенное занятие, чем ваши глупые потуги переделивать чужое наследство. Сколько вас таких было, и сколько ещё будет… Зрители меняются, цирк остаётся.

— Ты ещё что за клоун?

— Мессир Фокман, клоун на ходулях, к вашим услугам! — ноги со щелчком удлинились, и он смотрит на всех свысока с неизменной нарисованной улыбкой на лице.

Нажав на красный поролоновый нос надувной перчаткой, извлёк из него забавный звук, что-то вроде старинного автомобильного клаксона.

— Это уже просто смешно, — с досадой сказала рыжая.

— Вы даже не представляете себе насколько! — воскликнул клоун.

Он снова нажал на нос, на этот раз тот запищал как резиновая игрушка. Суровые вояки в странной броне расплылись в улыбках и захихикали.

— Люди недооценивают силу смеха, — сообщил доверительно Фокман.

Нос воспроизвёл утиное кряканье, солдаты откровенно заржали. Их ружья опустились стволами вниз, а потом и вовсе повисли на ремнях, потому что руками они держатся за животы и вытирают слёзы, заходясь в приступах непреодолимого хохота.

— Что вы… ха-ха-ха… делаете? — борется с пароксизмами смеха красная, как помидор, Ольга. — Ха-ха-ха!

Она пытается перестать смеяться, но не может.

— Я делаю свою работу! — отвечает мессир. — Работу клоуна!

«Пип-пип-фьюи» — чирикнул нос, и военные повалились на асфальт, катаясь по нему и хохоча. Лица их залиты слезами, тела скручиваются судорогами, некоторые намочили штаны. Они уже не могут смеяться в голос, только хрипят, не в силах остановиться. Из дверей трактира выскочил сидевший там мужчина с планшетом, на секунду застыл, потом хихикнул, захохотал, заржал…

Фокман в один шаг длинных ног оказался рядом, выхватил чёрную пластину у него из рук, после чего все военные и Ольга на долю секунды превратились в наполненные чёрной пылью силуэты, а затем исчезли, как будто их и не было.

— Что это было, мессир? — спросил Македонец.

— Волшебная сила искусства! — воскликнул Фокман, опускаясь на ходулях до обычного человеческого роста. — Весь Мультиверсум цирк, и люди в нём публика!

— Но она выживет? — мрачно уточнила Марина.

— Ну что вы, дорогуша! Все выживут! Разве что икать будут долго и в следующий раз хорошенько подумают, стоит ли со мной связываться.

— Ольга упорная.

— Так и я не вчера стал клоуном. У меня ещё много очень смешных реприз!

* * *

Дорожный флешбэк

— Это сюда мы ехали? — спросила Джен.

— Видишь чёрную башню? Мне сказали, он живёт там.

— Это ж маяк Ушедших, да?

— Не видела раньше?

— Не, не приходилось. А ты видел, что ли?

— Даже внутри бывал.

— Брешешь поди.

— Зачем бы мне? Бывал. Давно, правда. У одного моего приятеля даже был свой собственный.

— Странные у тебя приятели.

— Разные. У меня много знакомых, без этого какой бизнес. Пойдём, пора заводить новых. Мудень, дальше пешком.

— Гав! — пёс радостно выпрыгнул из кузова пикапа и побежал обнюхивать кусты.

— Какой-то вид нежилой, — сказал Ингвар, осмотревшись. — Такое впечатление, что место заброшено.

— Ага, но недавно, полгода-год, — подтвердила Джен. — Нас в Школе учили определять.

— Ты ведь прогуливала уроки?

— Ну, не все же. Только всякую скучную заумь.

— Странно… — Ингвар присел на корточки и осмотрел дорогу.

— Чего там, дед?

— Следы гусениц.

— Листья надкусаны, что ли?

— Не таких гусениц. Я бы сказал, тут танк развернулся. Для трактора тяжеловато. И вот, видишь у стены?

— Яма.

— Воронка, вон как землю вывернуло. И ещё одна. И ещё… Кто-то обстреливал маяк из пушки, как мне кажется. Думаю, вон те дома тоже не просто так сгорели… Была тут какая-то заварушка. И двери, смотри, разнесли к чёртям, а стена за ними даже не поцарапана. Похоже, тот, кого мы разыскиваем, отсюда свалил.

— Или его убили.

— Нет, это вряд ли. Если он был внутри, то фиг его оттуда выковыряешь. А если не был, то тем более. Отреагировал на ухудшение бизнес-климата и сменил адрес офиса.

— И где его теперь искать?

— Давай пройдёмся по деревне, может, аборигены в курсе.

Аборигенов в деревне не нашлось. Рыбацкий посёлок пуст, несколько домов разрушены, остальные заброшены, на берегу рассыхаются лодки и катера, гниют брошенные сети.

— Вон там какой-то мужик на лодочке! — заметила глазастая Джен.

Пацан запрыгал и замахал руками, привлекая внимание рыбака, Мудень несколько раз громко гавкнул, но тот увлечён своими удочками, смотрит в сторону моря, а до лодки пара сотен метров воды.

— Давайте подождём, — предложил Ингвар. — Не будет же он там вечно сидеть? Наловит рыбы и вернётся.

— Странно, что он тут один, — сказала Джен. — Пустой посёлок и одинокий рыбак. Дома все нежилые, кругом пыль, никаких следов. Не на лодке же он живёт, она слишком маленькая.

— Приплывёт, спросим. Давайте пока пообедаем, что ли. Сварю вам супчику, сколько можно сухомяткой питаться?

— Тема, — согласилась Джен. — Я заглянула в один домик, там плита с газовым баллоном на кухне. Если он не пустой, можно с костром не морочиться.

* * *

— Какой упорный рыбак! — сказала Джен, выглянув в окно. — И не надоело ему…

— Рыбаки такие, — согласился Ингвар. — Суп готов, идите питаться.

— Вкусно пахнет!

— Гав!

— Ты, Мудень, подожди, пока остынет.

— Гав-гав!

— Пацан, нарежь хлеба, Джен тащи тарелки, тут есть, я видел. Поедим как культурные люди.

— Тук-тук-тук! Эй, хозяева, можно зайти?

Голос женский, молодой, звонкий.

— Заходите, — отозвался Ингвар.

Вошли две девчонки, одна постарше, лет семнадцати или около того, вторая помладше — лет четырнадцать-пятнадцать. Худые, черноволосые, одетые в потрёпанную и не очень чистую дорожную одежду. Обувь пыльная, причёски растрёпаны, лица загорелые и обветренные.

— Это что ещё за туристы? — тихо буркнула Джен.

— Приятного аппетита, — вежливо сказала младшая, увидев на столе посуду. — Мы просто спросить хотели…

— И пожрать, если угостите! — откровенно облизнулась старшая.