Победитель на суше и на море Констанций Август - Андрей Валерьевич Банников - Страница 1

К оглавлению

1

А. В. Банников

ПОБЕДИТЕЛЬ НА СУШЕ

И НА МОРЕ

КОНСТАНЦИЙ АВГУСТ

*

2-е издание, электронное

© Банников А. В., 2020

© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2022

© Оформление,

ООО «Издательство «Евразия», 2022

Предисловие

«Некий богатый человек имел многие отары овец, стада быков и «бродящих коз»[1], десятки тысяч лошадей «по долинам паслось»[2]. Он имел и множество пастухов — и рабов, и свободных, — и козьих, и бычьих, и табунщиков, обладал он и многим иным имуществом. Много всего завещал ему отец, но во много раз больше нажил он сам, желая разбогатеть честно или бесчестно; мало он заботился о богах. Было у него несколько жен, сыновей и дочерей от них — между ними он и разделил свое имущество, пока не умер. Но он не учил их, как управлять им, как нажить его, если его нет, и сохранить, если есть. [...]. Соответственно, поскольку он полагал, что множества сыновей достаточно, чтобы сохранить его богатство, он не думал о том, чтобы сделать их людьми добродетельными. Это-то и послужило причиной того, что они начали творить беззакония по отношению друг к другу. Ибо каждый из них хотел иметь столь же много, сколь и отец, каждый хотел сам обладать всем: ради этого восставал брат на сопредельного ему брата. Так продолжалось некоторое время. [...]. Затем последовала всеобщая резня, [...] и «лезвия мечей разделили их отчину», и все преисполнилось смятенья. Дети разрушили родовые храмы, которые прежде презирали их отцы и из которых они забирали пожертвования, оставленные иными людьми, но не их предками. Помимо разрушения храмов, они понастроили склепов и на новых местах, и на местах старых храмов, как если бы им возвещала сама судьба или сам ход вещей, что, в силу нерадения о богах, им вскорости понадобится еще много таких гробов»[3]. Так в аллегорической форме описывает император Юлиан правление Константина Великого и наследовавших ему сыновей.

Константин дал своим сыновьям[4] образцовое военное воспитание и очень рано поставил во главе армий, чтобы привить им вкус к славе[5]. Но пурпур, в который они облачились, будучи еще детьми, был слишком тяжел для них. Не обладая достоинствами отца, новые правители Империи унаследовали его пороки: они были подвержены приступам гнева, имели тягу к роскоши и расточительству.

Константин проявлял большую заботу о моральном облике сыновей и преуспел в этом настолько, что, убив в них всякую индивидуальность, сделал из них убежденных религиозных фанатиков, которые неустанно думали о грядущем спасении и, отстаивая свою позицию в спорах по поводу термина «единосущный» (смысла которого никто из них до конца не понимал), готовы были пойти друг на друга войной.

Практически вся жизнь Константина Великого прошла в военных походах. Судьбе было угодно распорядиться таким образом, чтобы и свою смерть император встретил, находясь во главе армии. После побед, одержанных римлянами над персами, на восточной границе долгое время царило спокойствие. Но к 337 г. отношения между соседними державами накалились до такой степени, что открытого военного столкновения избежать было уже невозможно. Неясно, кто первым поднял знамя войны. Аммиан обвиняет ее разжигании самого Константина[6]. Другие античные историки, напротив, утверждают, что Константин выступил в поход лишь для того, чтобы отразить нападение врага[7].

Хотя, отправляясь в свой последний поход, Константин не объявил, кого из своих сыновей он желал бы видеть в роли преемника, однако, уже в 335 г., уставший от бремени власти и страдавший от трагических семейных превратностей, он решил передать бразды правления государством своим сыновьям и племянникам. Константин возвел в ранг цезаря*[8] Далмация, сына своего брата Далмация, и поручил ему Фракию, Македонию и Ахайю, а Ганниба-лиана, второго сына Далмация, провозгласил нобилиссимом[9] и «царем царей и понтийских народов» (Rex regum et Ponticarum gentium)[10].

Предполагаемый Раздел Римской империи, намеченный в 335 г.

Своим сыновьям цезарю Константину император передал в управление Галлию, Британию, Испанию и Мавретанию Тингитанскую; цезарю Констанцию — Восток (Малую Азию, Сирию и Египет); цезарю Константу — Италию, Иллирик и Африку. Но этот проект в действительности предполагал разграничение административных интересов, а не политический раздел государства. Возможно, такая неопределенность объяснялась тем, что император видел на своем месте (в сане августа*) не старшего сына Константина, который (предположительно) был внебрачным ребенком, а Констанция. Неслучайно перед смертью император потребовал передать свое завещание именно ему, и никому другому[11]. Уже сам факт того, что Константин сделал Констанция цезарем Востока и тем самым как бы передал ему права на Константинополь — свое любимое детище, — говорит об особом расположении, которое он испытывал к этому своему сыну.

Встретиться с персами на поле боя Константину так и не пришлось: внезапно он был сражен тяжелой болезнью и скоропостижно скончался в предместье Никомедии, называвшемся Ахирона[12].

В тот момент, когда Константин умер, его старший сын Константин находился в Галлии, в Треверах. Констанций, которому едва стукнуло 20 лет, пребывал в Антиохии; всеми делами при нем управлял могущественнейший префект претория Аблабий[13]. Где находилась резиденция Константа в точности неизвестно.

Внезапный недуг, унесший императора в могилу, дал почву слухам о его насильственном устранении. Евнапий намекает[14], что это было делом рук Аблабия, втайне лелеявшего мечты об императорском пурпуре. Филостор-гий приписывает злодеяние братьям императора: Далмацию Старшему и Юлию Констанцию, которые будто бы отравили императора. Чувствуя приближение кончины и догадываясь, кто укоротил его земной путь, Константин написал завещание, в котором повелел тому из своих сыновей, кто прежде других прибудет к нему, отомстить своим убийцам. Умирая, он передал завещание епископу Евсевию Никомедийскому[15]. Но тот, боясь возможных расспросов, вложил документ в руку покойного и прикрыл его сверху одеждой. Когда же братья Константина спросили Евсевия, где завещание, то епископ честно ответил, что он и в самом деле получил свиток, однако вернул его императору.

Когда цезарь Констанций прибыл к смертному одру отца, Евсевий вручил ему документ, вынув его из руки мертвеца. Выполняя

1