Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев - Страница 291

291

о Нелтэк. А что будет с ним, когда она откочует в другую семью, выйдя замуж? Отец об этом старается не думать. Но жизнь и судьба сами определяют, по какому пути идти и как устроить личную жизнь каждому молодому ламуту. Тонмэй поневоле задумался сейчас о судьбе дочки. В тот же миг под одеялом зашевелилась мать. Тонмэй понял, что разбудил ее своими вздохами. Та откинула меховое одеяло и начала одеваться.

Тут нет ничего не обычного. Эку, с первых дней жизни с Тонмэем хранила тепло и уют в чуме. Как только с радостным треском начал загораться огонь в очаге, Тонмэй, одевшись, выбрался из элбукэ – полога.

– Полежал бы немного, покуда нагреем чум, – тихо сказала мать Нелтэк.

– А зачем? Мне и так тепло рядом с тобой, – улыбнулся Тонмэй, шагнул к двери и выбрался наружу.

Чуть поодаль сквозь марево предутреннего тумана темнел силуэт чума вчерашних запоздалых путников. Тонмэй в подробностях вспомнил весь разговор с пришельцами.

Он почему-то с опаской воспринял их. Ему не понравился их нежданный приезд и весь разговор о какой-то новой вере, незнакомой ему самому и его сородичам. Ситуация могла стать напряженной, если бы не Гирге.

Удивительно, как и где Гирге сошелся с этими незнакомыми людьми? Этот бородатый даже чем-то пугает и отталкивает. Вчера вечером перед сном Тонмэй долго обдумывал услышанное. Его озадачил и сам Гирге, шепнув ему на ухо: «Ты не опасайся их. Ничего плохого тебе не сделают. Они – добрые люди».

Эти слова Гирге встревожили Тонмэя. «Они еще спят. Однако сильно устали в пути», – подумал он, замечая, что дымок не струится над чумом.

…Вдвоем с женой попили чай.

– Занесу им окорок уямкана. Попотчуем сегодня гостей, – проронил Тонмэй.

– Сам знаешь, люди новые, незнакомые… Накормим как надо. Но ты будь осмотрительным, мало ли что… – ответила жена.

– Гирге шепнул мне, будто они неплохие люди.

– Тебе Гирге так сказал? – переспросила она.

– Да, он так сказал. Слово в слово говорю тебе. А он умеет видеть нутро человека насквозь…

– Как бы там ни было, гости есть гости. Попотчуем их, как можем, – откликнулась жена.

* * *

Уркэпэн бесшумно распахнулся и зашел Гирге.

– Яв укчэнэс?[193] – спросил он. Это общепринятое выражение у ламутов, имеющее несколько оттенков. С одной стороны, оно звучит как приветствие, с другой, как пожелание здоровья, с третьей, как проявление милосердия.

Тонмэй и Экку улыбнулись.

– Як-та укчэнэк ачча[194]. Ты подоспел вовремя. Садись к столу, – предложил Тонмэй гостеприимно.

– Я на миг только, глянуть: спите вы или нет. Пойду за ними. Попьем чаю с оленьим молоком. – Гирге бесшумно вышел.

Эку засуетилась, вновь собирая еду на стол. Кроме вареного мяса, и собирать-то было нечего. Покопалась в дальнем углу чума, вынула замороженное оленье молоко и стала колоть его на маленькие кусочки для лакомства.

– Дети, просыпайтесь. Сейчас гости зайдут, – сказал Тонмэй.

Илкэни тут же поднялся. Снял элбукэ, собрал куучу – спальный мешок, аккуратно сложил возле стенки чума.

То же самое проделала сестра. Потом оба умылись возле очага, поливая из кружки друг другу на руки.

– Поешьте, пока собираются гости, – мать налила детям чаю и дала по куску оленины.

За стенкой чума зарычал Тайахсыт.

– Идут… – Тонмэй глянул на сына.

Илкэни повернулся к задней стенке чума и крикнул: «Чэт, Тайахсыт!»

Казалось бы, отец мог и сам скомандовать Тайахсыту, а он глянул на сына, дескать, ты хозяин, ты и угомони его.

Тайахсыт услышал голос Илкэни и притих.

Вскоре все услышали скрип снега под ногами шедших людей.

Зашли вчерашние гости. Бородач, крестясь, поклонился. За ним перекрестился молодой русский и, к удивлению Тонмэя, крестились якут и сам Гирге.

«Удивительно-то как… Что происходит?» – подумал он, наблюдая за Гирге.

Синеглазый бородач окинул любопытным взглядом Тонмэя и его семью. Вчера вечером при свете горящего очага не рассмотрел ничего толком, а сейчас утро, светает.

У ламутов не принято проявлять лишнее любопытство. Всему свое место и время.

«Совсем, как абага[195]. Такой большой», – подумал Тонмэй.

– Вчера было поздно, да и темно. Добирались долго. Кругом снег. К счастью, удачно наняли в проводники вашего друга Гирге, – заговорил якут.

Гирге перевел. Тонмэй кивнул головой.

– Хочу познакомить вас… – якут хотел продолжить, но Тонмэй остановил его:

– Пускай гости попьют чаю. После познакомимся.

Якут перевел слова хозяина чума русским. Те улыбнулись.

Гирге одобрительно кивнул Тонмэю, дескать, правильно поступаешь.

Тонмэй взглянул на якута.

– Ты тоже наш гость. Мы тебя видим впервые.

На лице якута засветилась улыбка.

– Я приехал из Якутска. По заданию Якутской епархии сопровождаю отца Алексея и его помощника в качестве переводчика.

Тонмэй вновь кивнул головой, мол, понял. Потом заговорил, будто оправдываясь:

– Отведайте нашего чая. Правда, с заваркой у нас туго. Что-то купцы перестали заезжать. Улахан Мурун тоже. Приходится сушить горные травы, потом их завариваем. Не обессудьте, коли не понравится.

– А кто такой Улахан Мурун?

– Это наш давний знакомый. Торговый якут.

– Да-а?! Это интересно… – воскликнул якут.

Бородатый русский, выслушав перевод, блеснул голубыми глазами и стал пить чай.

– А что, вкусный чай, отдает горным воздухом. Кстати, гижинские ламуты тоже чай заваривают травами. Скажи, Гриша, им, я охотно возьму у них сушеные травы в обмен на русский чай.

Якут перевел. Его слова по-ламутски пересказал Гирге. Тонмэй бросил взгляд на жену: «У тебя сколько осталось трав-то?»

Эку улыбнулась. Она радуется, услышав про чай, а травы сушеные еще есть. Тонмэй уловил смысл улыбки. Повернулся к гостям и кивнул головой, затем жестом пригласил к столу.

– Хозяин согласен, – перевел якут. – Теперь познакомимся. Меня зовут Григорий. Среди земляков известен как Хаппыт Киргелэй. Родом из семьи скотоводов.

Тонмэй кивнул.

– Его зовут отец Алексей. С ним его помощник Евлампий. Они ездят по местам, где живут ламуты, и говорят с ними. – После этих слов Григория отец Алексей низко поклонился ламутам. Его примеру последовал Евлампий. – Теперь вы расскажите о себе.

Тонмэй рассказал о своих сородичах. Его слова переводил Гирге.

* * *

Отец Алексей охотно обменял сушеные травы на заварной чай, даже дал больше, чем ожидал Тонмэй.

Тонмэй поделился мясом. Особенно рад был Хаппыт Киргелей. Он знал толк в мясе. К тому же Тонмэй отдал им жирный окорок сохатого.

За те несколько дней, которые миссионеры провели в стойбище, ламуты несколько раз побывали в их чуме. Дивились на развешанные по стенам кресты и небольшие четырехугольники с изображениями каких-то сказочно-прекрасных людей.

Отец Алексей объяснил им, что это бог и святые, обитающие на небесах. Мы их не

291