Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова - Страница 212
- Предыдущая
- 212 / 1231
- Следующая
212
Счастливые, они засыпали, позабыв обо всем.
А глубокой ночью раздавалась старческая морзянка. Да, почему-то они ее так называли. Стук костяшки действовал на них гипнотически. Они лежали как истуканы и слушали. Однажды Стас что-то выкрикнул. И стук прекратился… чтобы возобновиться через минуту. Наконец Стас не выдержал, натянул штаны, набросил телогрейку и вышел. Обошел дом, видя внизу речку, приблизился к крыльцу медпункта. На двери висел замок. Он дернул холодный увесистый полукруг железа. Дужка не подалась. Тогда Стас прильнул лицом к стеклу и увидел медпункт: белую печь, стены, стеклянные шкафы, лежанку, стол, стулья. Никого там не было. Вот только за ширму, где раздевались посетители, он заглянуть не мог. Стас прислушался. Вернулся. Спросил у девушки: ну что, слышно? Нет, было тихо. Он разделся, лег, выпив прохладного чая. И только оба стали задремывать – как стук возобновился. Юля сжалась и заплакала. «Черт возьми!» – крикнул помощник лесничего и заколотил кулаками по стене.
На следующий день Юля пригласила Любу к себе и все рассказала. Через нее молодые хотели выйти на медсестру Тамару, жену Могилевцева, зная, что Петровы с семьей ученого дружны, – и заполучить на ночь ключ от медпункта. Только сделать это надо было таким образом, чтобы Тамара не догадалась, в чем дело. Люба изумилась. «Вы чё, Могилевцеву подозреваете, ребята?» Нет. Просто им не хотелось выглядеть дураками в глазах поселка. Это во-первых. А во-вторых, нельзя было спугнуть и того, кто этим балуется. «То есть вы думаете, кто-то проникает в медпункт, потом его запирают, и все начинается?» – спросила Люба. Да, именно так они и считали. Люба задумалась. Задача была трудная. «Стянуть у Тамары на ночь ключ?» Ребятам хотелось помочь. И Люба решила попытаться. Пошла в гости к Могилевцевым, битый час просидела, разбирая текущие проблемы, но так и не сумела узнать, где у медсестры хранится запасной ключ, хотя и всячески подводила разговор к этому, придумывая историю с утерей собственного ключа от директорского кабинета… «Не вышло», – сказала она и посоветовала вот что попробовать: понаблюдать. Стас принял это к сведению. Но дом стоял на открытом месте, правда, недалеко находилась конюшня. Ее не запирали. Стас по лестнице поднялся на чердак и там устроился, выбив для обзора доску и постелив охапку сена. Наблюдательный пункт он занял в ночь с субботы на воскресенье, чтобы иметь возможность днем отоспаться. С собой взял фонарик. Юля наотрез отказалась оставаться дома одна, она хотела пойти с мужем, но кто тогда будет слушать? И Люба согласилась побыть с нею. Ей и самой было интересно. И они сидели с Юлей, тихонько пили чай, Люба курила, потом прилегли, слушали, пытались уловить любой звук… и уснули. Утром их разбудил хмурый Стас, он не сомкнул глаз ни на минуту. «Ну че?» – спросила Люба. «А у вас?» – спросил нетерпеливо он. Юлька зевнула, потягиваясь: «Как в вакууме». Стас кивнул. И он никого не видел, кроме кошек и пьяного Андрея, спустившегося к реке, а потом поднявшегося, – наверное, утолял жажду или окунал голову, чтобы протрезветь.
Днем Стас отсыпался. Ночью хотел снова занять свой пост, но Юля упрямилась, не оставалась одна, а Любу звать им уже было неудобно. И Стас не пошел, сидел дома. Полночи было тихо. Потом он уснул. И очнулся под утро – от вкрадчивого стука. Юля уже не спала.
«Как же так? – спросил Стас. – Кто это может быть? Кому вообще это надо – не давать нам спать? Мешать жить?» Юля ему отвечала, что Люба говорила о дочке Светайлы, которая только что вернулась из Улан-Удэ, где жизнь у нее не задалась, и Светайла нацелилась на эту комнату: так ей быстрей здесь какой-нибудь мужичок сыщется. «Так кто это? Светайла? Или ее дочь?» – спросил Стас. Утром он хотел пойти прямо к ним, но Юля его отговорила: это же очевидная глупость. «Ну, как хочешь, – сказал Стас, – а ночью я буду следить». И с наступлением темноты отправился на свой наблюдательный пункт, оставив Юлю трястись от страха. И уже глубокой ночью увидел, как от дома вдруг отделилась фигура и быстро двинулась по направлению к конюшне. Внизу фыркнула лошадь. Стас вытаращился во тьму. Силуэт остановился внизу. Послышался голос Юли: «Стас!» В нем было отчаяние. Стас быстро спустился. Юлю вынудила бежать старческая морзянка. Они пошли к дому. Стас в бешенстве дернул запертую на замок дверь медпункта, грохнул кулаком по доскам. Он готов был выломать дверь. Или выбить стекло. Юля еле его успокоила, увела в комнату. Но и сама-то была не в себе. В комнате было тихо, только тикал будильник. Они напряженно слушали.
На следующую ночь стук повторился.
«Я опечатаю замок!» – осенило Стаса. И он тут же выскочил на улицу и заклеил замочную скважину хлебным мякишем. Теперь надо было не пропустить время появления медички Тамары. И как-то умудриться проверить замок. Но под утро всех сморило. И они спали, пока забеспокоившийся лесничий не пришел к ним, застучал. Они проспали работу. С лесничим Стас должен был плыть на моторке на мыс, размечать площадку для прибывающих через неделю военных топографов. «Да ты что, перепил? – недовольно спросил лесничий, глянув на бледное лицо с черными кругами под глазами. – Или заболел?» Стас сослался на бессонницу. «Ну-ну», – отозвался лесничий, поглядывая на Юлю и усмехаясь. Они отправились на мыс. И уже на подходе к берегу, готовясь выскочить и перехватить лодку, потянуть – по морю шла волна, – Стас оступился и вылетел за борт, нахлебался воды, но успел вцепиться в веревку, брошенную лесничим, – глубина там большая, дно резко уходит вниз. Лесничий вытянул его с матюгами и чуть было не побил. После этого Юля решила сама пойти к Тамаре и все рассказать. Та внимательно выслушала и заметила, что вообще-то надо было молодым брать отпуск, не зря же придуман медовый месяц, ехать куда-нибудь. Они и собирались, но позже, чтобы взять полноценный отпуск, –
- Предыдущая
- 212 / 1231
- Следующая