Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова - Страница 30

class="p1">Мамаев узнал об этой истории от самого коменданта, когда тот поздно вечером пришел к нему с бутылкой водки жаловаться на подчиненных:

– Я бы, конечно, этого негодяя за шкирку вытащил из лужи, но не мог же я, Семен Дмитриевич, приехать к Варваре грязным, как свинья! Твой Алексей тоже хорош! Когда я пришел в гараж, чтобы он подтвердил проступок Цыренова, Лешка честно смотрел мне в глаза и говорил, что в поселок они не ходили, потому что весь день ремонтировали машину Дорошенко. Главное, товарищ капитан, я доказать ничего не могу! Нас на дороге было трое.

– Он такой же мой, как и ваш, Ефим Исаевич, – отмахнулся от обвинения Мамаев. – Вы офицер, товарищ полковник, могли применить оружие. Под пистолетом водитель из лужи быстро выскочил бы.

– Второпях случайно забыл пистолет в сейфе, – хмуро признался Расин.

– А вот этого я не слышал. Вы, комендант укрепрайона, во время военного положения выехали один в гражданский поселок без оружия! Лучше молчите об инциденте и никому не рассказывайте, – посоветовал капитан.

Он знал, что комендант трусоват и дальше его с разборками не пойдет. Заменить водителей, которые знали степь, как родной дом, Мамаев сейчас не мог.

* * *

Из низины навстречу Мамаеву и Краснову от реки шла Черных с букетом полевых цветов.

– Как водичка, Анастасия Викторовна? – приветливо спросил Краснов.

– Хороша! А вы все в заботах, товарищи офицеры? Сходили бы на речку, лето почувствовали, – поправляя разметавшиеся по плечам влажные волосы, сказала она, с усмешкой глядя на их раскрасневшиеся от наступающего зноя лица.

«Как может крыться за таким милым обликом такой въедливый, скверный характер?» – хмуро подумал Илья, разглядывая худенькую, стройную Черных, похожую на только что окончившую школу девушку.

– Мы не на курорте, Анастасия Викторовна, кто-то должен и работой заниматься, – ответил сухо капитан и торопливо направился к лагерю.

Мамаев напрасно переживал, что его подчиненным не достанется каши. Баир и Алексей уже обо всем позаботились и вместе с Антониной накрывали под навесом стол. У прибитого к столбику рукомойника мылся раздетый по пояс Егор. Рядом стояла Фрося и над чем-то звонко смеялась, отмахиваясь от младшего лейтенанта полотенцем. Веселую рыжеволосую лаборантку то ли за звонкий голос, то ли из-за фамилии все в отряде называли Синицей.

Семен сел на лавку, взял со стола отрезанный ломоть хлеба и стал неторопливо жевать. Антонина подвинула ему котелок пшенной каши с тушенкой, положила рядом ложку. Лешка налил в алюминиевую кружку горячего чая и устроился напротив.

– Какую машину взял себе комдив? – спросил его Мамаев.

– «Опель». Хорошая машина, красивая.

– А что за поломка была?

– Ребята не разобрались в системе зажигания. Я отрегулировал, теперь работает как часы. В дивизию приехали с проверкой генерал-полковник Ковалев и генерал-лейтенант Лучинский[61].

– У нас не дивизия, а большая деревня. Всем все известно, – сердито промолвил Краснов, устраиваясь на лавку напротив Мамаева.

– С разрешения товарища капитана я ездил в Досатуй за запчастями для своей полуторки. В автобате увидел новенькие виллисы с чужими номерами, спросил у ребят, что за начальство нагрянуло? Они и рассказали, что вчера заместитель командующего фронтом и командующий армией устроили смотр стрелковым полкам, – пояснил Лешка, не поднимая глаз от котелка.

– Слышал я, как досталось вашим командирам от Лучинского за медленный сбор по тревоге и слабую подготовку автоматического оружия к стрельбе. Пока мы там кровь проливали, командиры здесь солдат даже с автоматом обращаться не научили, – усмехнулся лейтенант.

Над столом повисла тягостная тишина. Сжав кулаки, Мамаев встал из-за стола и, глядя на Краснова, зло произнес:

– Слышал я шуточку про Забайкальский фронт, что он тыловой. Да, товарищ лейтенант, на востоке не было войны, но только мирно здесь не жили. По нам самураи тоже из пулеметов и ружей стреляли. В сорокаградусный мороз солдаты из траншей не вылазили неделями, ожидая наступления. За четыре года противостояния сотни километров границы превратили в крепость. Траншеи, окопы, землянки рыли, строили доты и дзоты. С осени сорок первого Забайкальский округ стал фронтом, а питание тыловое осталось. Шестьсот граммов хлеба в сутки, суп – вода, заправленная крупой, ни картошки, ни капусты. Не каждый выдерживал, все рвались на фронт, в эшелоны лезли, что на запад уходили. Беглецов отлавливали и отправляли в штрафные роты. Они на допросе честно признавались, что не хотят здесь от голода, как собаки, подыхать, в бою убьют, так хоть слава.

Словно оправдываясь перед Красновым, Баир тихо добавил:

– Я возил охотничьи команды в степь. Набьют охотники целый кузов диких коз – и все на фронт. Себе ни одной не оставляли, шибко строго с этим было. И то верно, изводила голодуха, еще и цинга цеплялась.

– Товарищ капитан говорит правду. Среди солдат были случаи дистрофии. Чтобы исключить инфекционные заболевания, мы выезжали с проверкой в части, а там выяснялось, что люди просто страдали от истощения и тяжелой работы, – поддержала Баира Котова, сурово глядя на лейтенанта.

Лицо Ильи стало пунцово-красным.

– Я никого не хотел обидеть. Извините, ляпнул, не подумав. – Резко отодвинув кружку с чаем, лейтенант выбрался из-за стола и ушел в сопки.

– Товарищ капитан, из Управления шифровка пришла. – Егор подал Мамаеву исписанный листок.

«Срочно! Совершенно секретно!

Управление военной контрразведки Смерш Забайкальского фронта, Мамаеву.

29.07.1945 г. Особой оперативной группе передислоцироваться в район Староцурухайтуя. Доложить о прибытии начальнику заставы. Ночью переправиться за кордон и приступить к выполнению задания. По прибытии на место дислокации соблюдать радиомолчание до назначенного по карте радиосвязи часа. Зеленин».

Семен чиркнул зажигалкой и поднес огонек к листочку бумаги, потом растоптал пепел и приказал Баиру собрать отряд. Когда все построились напротив землянок, он сказал:

– Группа в составе капитана медицинской службы Черных, лейтенанта Краснова, младшего лейтенанта Комогорцева под моим командованием выступает в Староцурухайтуй. Всем собраться, вещей в землянках не оставлять.

– Староцурухайтуй стоит на границе. Это война, Семен Дмитриевич? – испуганно спросила Фрося.

– Санитарный фельдшер Синицина, когда научитесь обращаться, как положено по уставу? – строго одернул ее капитан. – Но, заметив, что глаза девушки наливаются слезами, смягчился и ответил: – Это не война, Фрося. Каждый из нас будет выполнять полученный приказ. Мы отбываем на границу, вас направляют в распоряжение штаба армии. Лейтенант Котова, на вас возложено командование отрядом, доложите о своем прибытии начальнику медицинского спецотряда Петряеву.

* * *

Все левое крыло третьего этажа здания на Бутина, 1 занимала группа сотрудников[62], прибывшая еще пятнадцатого мая в Читу вместе с заместителем начальника Главного управления Смерш Исаем Яковлевичем Бабичем[63] для координации работы Забайкальского и Дальневосточных фронтов. Тридцатого июля вечером Бабич позвонил