Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби - Страница 2
2
Араб оказывается возле него в два шага и со всей силы бьет его по лицу, так, что из носа тут же брызжет кровь.
— Даниил! — вскрикиваю я, но не успеваю подбежать, — жесткий захват мужчин в масках на моих руках не позволяет пошевелиться.
— Что, пожалела своего любовника, прелюбодейка?! — презрительно бросает мне мужчина, одаривая полным ярости взглядом.
Подходит близко, хватает за подбородок и всматривается в мои глаза. Близко-близко. От его взгляда кровь в венах стынет…
— Ты знаешь, что грозит замужним женщинам в моей стране за прелюбодеяние? Смертная казнь, Майя...
— Ты не в Киренаике, шейх Тамер, — снова слышу беспристрастный голос Даниила, запрокидывающего голову, — и мы граждане России.
Я дергаюсь, слыша это самое «Тамер». Оно отдает в душе странными спазмами- диким скачком давления и сердцебиения. Перед глазами мошки…
Хмыкает в ответ
— Ты- да, а вот она- моя законная жена и принадлежит мне и своей стране! — потом он переводит глаза на меня, — Ты едешь со мной, Майя! Давай не будем создавать сцен для потехи людей. Советую тебе перестать брыкаться и выйти отсюда добровольно, следуя за своим повелителем…
Я давлюсь от страха и возмущения. Во рту каша. Пытаюсь что-то сказать, но Даниил меня опережает.
— Успокойся, Тамер. Выслушай. Майя потеряла память, она не помнит тебя. Не помнит ничего. Ее реальность- это выпускной класс в школе… — хлещет правдой Чернов.
Я вижу, как меняются эмоции на лице чужестранца- удивление, неверие, сомнение, даже отчаяние… И почему я вижу отчаяние…
— Это правда, — хрипло вторит сам себе Даниил, — если твои орлы отпустят нас, предлагаю переговорить спокойно и без эмоций. Только ты и я. Майю оставь. Ей нельзя сильно нервничать…
Тот, кого называют Тамером, на секунду зависает в раздумьях, а потом одним жестом руки приказывает своим людям нас отпустить.
Перед глазами все плывет. Я чувствую, что голова кружится, ноги ватные. Я перестаю их чувствовать и тупо оседаю на пол. Последнее, что я помню, пока сознание не поглотил мрак, как руки незнакомца подхватывают меня, а глаза зависают на его озабоченном и напряженном лице…
«Майя», — слышу хриплым глубоким эхо. ...
Глава 3
— Я слушаю тебя, Даниил. У тебя есть пять минут, чтобы оправдать себя и её, — обращаюсь к Чернову, смотря в окно на осеннюю Москву. Было в этом городе нечто манящее даже в такую гадкую погоду, когда воздух наполнялся сизой промозглостью и усталостью от вечной зимы, а свинцовые тучи давили тяжестью, показывая на твою ничтожность… Небо в Москве очень близко, оно висит над тобой, прибивает к земле. В отличие от неба в пустыне, которое так далеко и высоко, что захватывает дух. И в то же время, именно там, среди звезд и песков, ты чувствуешь себя намного к нему ближе…
— Майя потеряла память, — произносит русский. У Чернова непроницаемый вид и каменное лицо. Но я чувствую исходящие от него вибрации. Нет, не страха. Здесь другое. Ревность и смятение… Он не хочет отпускать Майю. Не хочет отпускать мою законную жену…
В виске начинает колотить острыми уколами дикая ревность. Что между ними было? Как далеко зашли их отношения? Она сказала ему «да»…
Вопросы жгут меня изнутри, как серная кислота. Но я молчу, даю возможность ему высказаться. «Сабр»… Терпение… Это качество единственное и дает тебе истинную силу. Этот завет моего отца я не всегда умел выполнить, но отчаянно стремился не забывать о нем… С Ней контролировать себя было сложнее всего… Даже сложнее, чем когда расправлялся с изменниками, убившими моего отца и пытавшими сделать то же самое со мной, чтобы захватить власть…
— Ты должен рассказать мне все, Чернов. Ради неё. Чтобы я поверил и не совершил глупостей… — говорю хрипло, отворачиваясь на него.
Нет сил смотреть на мужчину, в котором я всё отчетливее начинаю чувствовать соперника. Это чувство настолько дикое и новое для меня, оно заполняет, как цунами. Каждую клетку, каждый орган. Я захлебываюсь. В смятении. У меня были сотни женщин перед тем, как я встретил Майю- прекрасный невинный цветок с Севера, неотразимую упрямую строптивицу, которая смела все мои принципы, как сель. Кто бы знал, что эта женщина сумеет подарить мне не только рай, но и муки ада, кинув в пекло самого страшного- мужских сомнений и подозрений…
— Это случилось с Маей в тот самый день, когда твой брат Ахмад вместе со своим пособником-заговорищиком, правителем государства Ашанти Ибрагимом Трео попытался устроить переворот против твоего отца. Как ты помнишь, после вашей поспешной свадьбы ты вывел нас к потайному выходу из дворца, чтобы я увез Майю и предоставил ей безопасность до того, как страсти утихнут. Снаружи, как и предполагалось, нас ждала машина. Мы сели в неё, но далеко уехать не смогли. Автомобиль подорвали. Нас настиг твой брат. Они схватили меня и Майю…
Руки непроизвольно сжались в кулаки. Мысль о том, что младший братец-изменник мог делать с моей девочкой…
— Он не тронул её, — словно бы услышал мои мысли Чернов, — не успел… Майю удалось снова выкрасть из дворца в ту же длинную ночь. Мои люди забрали её и отвезли в аэропорт, другие вытащили меня из зиндана- во дворце еще царил хаос, изменники продолжали потрошить богатства вашей семьи, собирая трофеи, и насиловать женщин в гареме. Нам удалось выбраться незамеченными…
— Когда Майя потеряла память, если это правда так? — нетерпеливо прерываю его. Не знаю, утешает меня сейчас эта мысль или напротив, расстраивает. Мучительно больно смотреть в глаза любимой и видеть там пустоту… Но зато менее мучительно знать, что она пошла под венец с Даниилом, потому что не помнила о нашей любви…
— Самолет барахлил на взлете. Бушевал сильнейший хамсин. Совершенно нелетная погода. Но разве у нас был шанс выбирать? На наших бортах всегда, как ты понимаешь, военные летчики. Они прекрасно справляются с проблемой любой сложности. Вот только никто не умалял того факта, что взлет будет крайне жестким… Мы попали в дикую турбулентность. Людей кидало по салону, как картошку в кузове несущегося грузовика. Майя почувствовала сильную боль в животе, расстегнула ремень безопасности и… на очередном резком вираже подлетела до потолка, ударившись о него в кровь… Мы даже не успели среагировать…
Я замер, слушая его… В душе зрело страшное предчувствие. Я не знал еще всей правды, но уже ощущал ее неминуемую тяжесть, неотвратимость,
- Предыдущая
- 2 / 53
- Следующая