Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби - Страница 10

подробно протоколировали мое состояние и... разводили руками…

Удивительное дело- потеря памяти. Медицина научилась обуздывать самые страшные болезни, побеждать смерть, поворачивать время вспять, продлевая красоту и молодость, а вот вернуть человеку самого себя, если он потерял, так и не получилось… Для них я была совершенно здоровой молодой женщиной, которой «нужно лишь время»- и память вернется… Даже факторы, которые потенциально могут повлиять на мое «скорейшее выздоровление» я могла без труда назвать и без их мудрых советов… Запахи, вкусы, образы, ассоциации, стресс… Да, стресс, сильное потрясение- именно то, что, по их мнению, и запустило цепную реакцию в моей голове, заблокировавшую воспоминания, мог так же точно вернуть все обратно…

Что ж, чего-чего, а стресса у меня было хоть отбавляй… Я попала в новый мир, который называли моим домом, я оказалась безоружной и беззащитной лицом к лицу перед этим всесильным мужчиной, который напоминал мне сфинкса с учебников истории- такой же загадочный, непроницаемый для считывания, не добрый и не злой… Шейх Тамер был самодостаточен. Шейх Тамер был вещью в себе. Вещью, совершенно мне не знакомой, хоть я и не могла не признать, что его рычаги давления на меня были очень умелыми…

Он волновал, он пробуждал странные потаенные желания, он невольно привлекал и интересовал. Думаю, встреть я его просто незнакомцем- он бы затянул мое внимание, как вакуум. Но Тамер был не просто незнакомцем. Он был моим собственным незнакомым мужем. Мужчиной, который имел на меня все права… В равной степени моя заинтересованность им перекрывалась страхами того, что будет там, в открытой пустыне, во власти лукавых обманчивых миражей его черных глаз… Я была не готова играть в его игры…

А еще мне очень не хватало Даниила. Не хватало его поддержки, его уверенного твердого взгляда, его веры в то, что я смогу обрести себя. Чернов появился в моей жизни в тот момент, когда я совсем не была готова к встрече с мужчиной, а может и правда Тамер настолько сильно перекроил мое женское сознание, что оно в принципе даже в состоянии забвения блокировало любую возможность быть заинтересованной кем-то еще, но факта того, что он был благородным, смелым, настоящим и отважным я отрицать не могла…

Не знаю, что бы было между нами, не появись на пороге Тамер… Мог ли наш брак на бумаге перерасти в нечто большее, смогла бы я подпустить его к себе, даже не обретя себя полностью? Я знаю, Чернов хотел этого… И в сущности уже давно это не скрывал… Единственное, что останавливало его от того, чтобы сделать смелый размашистый шаг в мою сторону как мужчине, была я сама и моя ситуация…

Теперь я понимала, насколько больше он знал обо мне, чем я сама… И мне было страшно… Я была в темном-темном коридоре и шла наугад, как слепая…

— Шейх Тамер приглашает Вас на конную прогулку, Лалла Майя, — кротко произнесла Мириам.

Я еще не успела привыкнуть к этому странному обращению, которое использовали на Севере Африки применительно к женщинам благородного происхождения. Оно казалось странным и анахроничным рядом с именем молодой девушки школьного возраста, с реальной памятью которой я пока жила.

Я тяжко выдохнула.

— Попрошу передать извинения Шейху Тамеру от меня. Я всегда боялась лошадей и уж точно не катаюсь на них. Так что… без меня…

Мириам сначала кивнула, сделала несколько шагов вперед в направлении выхода, а потом вдруг снова развернулась и, прокашлявшись, посмотрела в упор с каким-то заговорщицким видом.

— Есть еще кое-что, госпожа… Мой муж… Он тоже здесь прислуживает… Сегодня русский господин, который прибыл с Вами из России, просил передать Вам вот это- она протянула мне клочок белой бумаги, а мое сердце сильно забилось… — Вам все-таки стоит пойти на встречу к Его Величеству… Я смогу провести Вас по парку, а там…

А там я смогу пусть и быстро, пусть и на расстоянии и всего на пару минут, но увидеть Даниила… Эта мысль ударила молнией по голове. К горлу подступило все смятение и фрустрация, которые сковывали меня все это время. Шейх Тамер сразу, твердо и недвусмысленно дал понять, что любые мои подковерные игры, и уж тем более с участием Чернова, он не потерпит… На что он будет способен, если нас разоблачат? По телу пробежал озноб… И в то же время, агония неизвестности сжигала… Просто хотелось его увидеть, хотя бы немного успокоиться… Даниил оставался моим маяком в этом пока чужом мире… Возможно, нам грозит опасность, возможно, Даниил что-то хочет мне передать, если пошел так такой рискованный шаг… Времени думать и колебаться в сомнениях не было. И потому я напряженно, но решительно кивнула Мириам.

Безропотно напялила на себя заранее приготовленный для меня наряд для конной езды и энергично проследовала за служанкой...

Оазис в пустыне. Обилие сочных красок экзотических цветов, еще более обескураживающее на фоне яркого солнца и голубого неба. Если бы мое сердце сейчас не билось так часто, я бы могла наслаждаться этой красотой, просто созерцая ее часами. И зачем я лишала себя этого удовольствия эти дни… В этом безукоризненном совершенстве природы можно было найти успокоение…

Правда, сейчас до него было как до Луны…

— Майя, — услышала я тихий окрик со знакомой хрипотцой и обернулась на раскидистую арку бугенвилии, которая скрывала моего собеседника почти полностью.

— Даня… — ответила так же тихо, быстро обернулась на прислугу и, получив ее утвердительный кивок, говорящий о том, что все хорошо и опасности нет, подбежала к нему.

— Как ты? — протянул он руку ко мне, заглянул глаза. Я нервно сглотнула, — он не обижает тебя?

Отрицательно покачала головой.

— Это ты скажи, с тобой все хорошо?

Чернов печально и знающе хмыкнул.

— Мы с тобой в разных положениях, солнышко. Тамер не сделает мне ничего плохого, но меня напрягает то, что он спрятал тебя от меня. Тебя держат заложницей? Он применяет к тебе насилие? Скажи честно… Я найду способ помочь… Мы сбежим…

Я отступаю на шаг назад и нерешительно качаю головой.

— Шейх Тамер не давал мне повода думать о нем как о человеке гнусных намерений. Он терпелив со мной… И он… — вопрос, который я хочу спросить, жжет гортань, но Чернов единственный, кто связывает эти два мира, в которых я жила. Единственный, кому я могу верить… И потому я безжалостно бью его своими расспросами, — Скажи мне, он правда любил меня?

Когда я говорю последнее предложение, во рту пересыхает. Наши глаза пересекаются. И я вижу в его глазах