Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов - Страница 16

рук и денег… Даже завидую, что у тебя есть время на всякую хрень отвлекаться. Мне сказать-то нечего. Лично там не был и другим не советую. От греха, как говорится, подальше. Я, как ты понимаешь, в этих палестинах с 43-го года. А Василиса моя — и того меньше… Ты уже понял, Глеб, что я человек простой. В чертовщину не верю, но на всякий случай держусь подальше от того, чего не понимаю. Знаю только то, что люди рассказывают. Мрачно там, обстановка какая-то… хреновая. Люди пропадали. Вот просто пропадали — и с концами. Воздух там какой-то не такой, растительность не такая… Ну, не знаю, как тебе объяснить. Словно в мрачную сказку попадаешь: про лешего, Бабу-ягу, Кощея, мать его, Бессмертного… Скалы странные, деревья странные, там еще и местность как-то понижается… Входишь туда — и страх на тебя нападает, не знаешь, как от него избавиться… Ну, может, обстановка так влияет, не знаю. Речка в пределах урочища протекает — из ниоткуда возникает и непонятно куда проваливается. Можешь такое представить? В общем, ну ее на фиг! — махнул рукой председатель. — Мы люди просвещенные, в мистику не верим, но лучше держаться подальше. Моя бы воля — огородил бы весь район бетонным забором и наказывал тех, кто хочет перелезть…

— Но немцев тем не менее что-то в урочище интересовало. Говорят, работы какие-то велись. Их эта мистика не смущала?

— Не поспоришь, — крякнул председатель. — Работы проводили. Мистика не смущала. Когда этих фрицев смущала мистика? Может, после них этой дури необъяснимой там и прибавилось. Хотя вряд ли, про этот Маракан еще до революции всякие басни плели.

— А чем там немцы могли заниматься?

— Ты у кого сейчас спрашиваешь? — удивился Карпов. — Добывали что-то, исследовали что-то. Может, оружие какое производили. У них там все секретно было, посторонних не подпускали. Когда наши в наступление пошли, несколько грузовиков оттуда вывезли. Потом взрывы доносились — все в деревне слышали. Но знаешь что я тебе скажу, парень: если бы там что-то путное после них осталось, разве МГБ это не выяснило бы? Давно бы там все перерыли и по камешкам разобрали. Но нет, тишина, никто не приезжает. Так что ты бы не заморачивал себе голову, не тратил бы понапрасну свое личное и казенное время…

Соснин в глубокой задумчивости покинул кабинет Карпова. Может, немцы действительно что-то оставили в урочище и этим интересовался Лапшин?

В приемной председателя на месте секретарши сидела его дочь Василиса — опрятная, в кофте, в юбочке, с закрученной на затылке косой — и внимательно читала развернутую газету «Правда». Событий в стране в это сложное время было много. Во многих областях население переживало настоящий голод — но об этом, разумеется, не писали. На месте бывшей Восточной Пруссии образовалась Калининградская область. Советские войска выводились из Ирана. Готовились к открытию Минский тракторный завод, опытно-конструкторское бюро Антонова.

— Василиса? — удивился Глеб. Все прочие мысли из головы словно ветром сдуло! — А вы откуда здесь? Десять минут назад за печатной машинкой сидела Клавдия Ивановна…

— Она вышла — на другие десять минут. — Василиса положила газету на печатную машинку, улыбнулась и добавила: — Что-то срочное дома. Попросила посидеть. А мне, знаете ли, не жалко, Глеб Максимович, домашние дела уже переделала, отцу сегодня ничего не требуется…

Глеб помялся — от этой улыбки трудно было оторваться. Василиса, кажется, поняла это и сделала серьезное лицо.

— Вы просто отлично сегодня выглядите, — пробормотал Глеб. — Посижу с вами минуточку, пока нет никого, не возражаете? — Он присел на свободный стул.

Василиса снова заулыбалась, скромно опустила глаза. Девушка нравилась Глебу, и он тешил себя надеждой, что тоже ей нравится. Как-то редко пересекались, иногда виделись на людях, улыбались друг другу. Василиса в 1944-м переехала к отцу из Смоленска. Учеба в институте не задалась, такое бывает. Карпов сетовал: надо было отправлять дочь на агрономический факультет — такая бы помощница была в делах! А пошла по технологической линии, и это оказалось такой скукой… «На заочный пойдет, в сельскохозяйственный, — мечтал Егор Васильевич. — Этот год, так и быть, подле меня побудет, а в следующем лично в приемную комиссию повезу, и пусть только не примут. Ну а что, ей всего двадцать один. Окончит — двадцать семь будет. Пусть не девочка, но уже без дури в голове, и вся жизнь впереди…

— Как дела, Василиса? — чтобы прервать молчание, спросил Глеб и как-то смутился.

Василиса тоже засмущалась, украдкой смотрела на него.

— Да нормально все, Глеб…

— Очень занята по вечерам? — вдруг вырвалось у него.

— Да всякое бывает… — Лукавинка мелькнула в глубине красивых глаз. — Бывает, что по хозяйству вожусь, а бывает, что все дела вдруг кончаются, и тогда книжку читаю, радио с отцом слушаем. А ты по какой причине интересуешься?

— Погулять хочу предложить, Василиса… Просто по главной улице, так сказать, туда-обратно… Можно на природе посидеть, ну, или в клуб сходить. Что там нынче — танцы, кино?

— В основном провалившийся пол, — улыбнулась Василиса. — Пока дыру не заделают, не будет ни танцев, ни кино. А сделают все, наверное, не раньше ноябрьских праздников, так что давай погуляем, Глеб, я согласна. — Вот только не знаю, когда…

— Отлично! — обрадовался Глеб. — Главное, принципиальное согласие. Решим, когда будет удобно. Слушай, — он как-то осмелел. — Не сочти за наглость, просто интересно, почему тебя отец Василисой назвал? Нет, ты не подумай, имя очень хорошее, звучное…

— Сказкой отдает? — засмеялась девушка. — И каким-то неуловимым мужским духом, верно? Это не отец, это они вдвоем с мамой меня так назвали. Она еще жива была. Папа очень хотел сына. Даже имя ему придумал — Василий. В честь его отца, моего деда. А тут я родилась… Вот, собственно, и стала Васькой. Не менять же родительские планы.

— Отличная история, — оценил Глеб. Хотел еще что-то сказать, но отворилась дверь в кабинет председателя сельсовета, и высунулась голова Карпова:

— Клавдия Ивановна, вы здесь?

— Я за нее, папа, — сообщила Василиса.

— Ничего себе! — удивился Егор Васильевич, шагнув в приемную. Тень сомнения и подозрений мгновенно легла на лицо. — А что это вы тут делаете? Глеб Максимович, мне кажется, куда-то спешил по своим служебным делам?

— Да мы просто разговаривали с Глебом Максимовичем, — вздохнула Василиса. — А Клавдия Ивановна попросила меня пару минут за нее посидеть…

— И Глеб Максимович, разумеется, не смог пройти мимо, — съязвил председатель.

— Точно, — хлопнул себя по коленям Глеб и поднялся. — Я же должен выполнять свои прямые должностные обязанности. Прошу прощения, Василиса Егоровна, что отнял ваше драгоценное время. До новых встреч, как говорится…