Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов - Страница 23

это оказался тот самый номер, в который поселили Сергея Есенина и Айседору Дункан в мае 1922 года. Но ненадолго: в номере было холодно, и они попросили перевести их в другой номер, этажом повыше. Кстати, отопление в «Англетере» всегда работало отвратительно. И на этот раз в 5-м номере тоже был не Ташкент: вечером 27-го Эрлих, по его словам, видел Есенина в наброшенном на плечи меховом пальто. Так, может, раскаленную трубу парового отопления, оставившую «вмятый обожженный след в районе правого надбровия», выдумали?

В те дни Есенин общался со многими приятелями, они навещали его в гостинице. Теснее всего общение проходило с милым другом Эрлихом и супругами Устиновыми, проживавшими в том же «Англетере-Интернационале».

Есенина поселили здесь, видимо, по ходатайству приятеля Георгия Устинова. Гостиница теперь была не простая, номенклатурная – здесь проживали с семьями или без партийные работники, функционеры, чекисты. За окном – Исаакиевский собор, недалеко расположились здания прокуратуры, милиции, ленинградский отдел ГПУ. Чекисты, встречи с которыми так избегал Есенин, ходили по коридорам «Англетера».

Зная, что Есенин должен находиться в гостинице, Елизавета Устинова утром 28 декабря стучит в двери его номера – забрать самовар, из которого вчера приблизительно до пяти вечера распивали с Есениным чай она, ее муж, Эрлих и живший в той же гостинице журналист Дмитрий Ушаков. Стучит, но безрезультатно. Подходит Эрлих, начинают стучать вместе, Есенин не отзывается. Встревожившись, они зовут коменданта гостиницы Назарова, и тот не без труда отпирает дверь отмычкой. Но сам не заходит, удаляется. Почему? Быть может, уже знает, что увидят в номере Эрлих и Устинова, быть может, уже побывал там ночью 27-го? Увидев висящего на трубе Есенина, Эрлих и Устинова бросились за Назаровым. Вскоре по его звонку появляется участковый надзиратель 2-го отделения милиции Н. Горбов. Не снимая шинели (в номере холодно?), начинает огрызком карандаша составлять акт. Находились ли в этот момент в номере Эрлих и Устинова, неизвестно. Горбова совсем недавно, летом, приняли на работу простым милиционером. Он не очень грамотен и совсем не искушен в ведении следственных действия. Вот что он пишет (орфография и пунктуация сохранены):

«АКТ

28 декабря 1925 года составлен настоящий акт мною уч. надзирателем 2-го от(деления). Л.Г. М. (Ленинградской городской милиции) Н. Горбовым в присутствии управляющего гостиницей «Интернационал» тов. Назарова и понятых. Согласно телефонного сообщения управляющего гостиницей граж. Назарова В. Мих. о повесявшемся гражданине в номере гостиницы. Прибыв на место мною был обнаружен висевший на трубе центрального отопления мужчина в следующем виде, шея затянута была не мёртвой петлей, а только правой стороны шеи, лицо обращено к трубе, и кистью правой руки захватила за трубу, труп висел под самым потолком и ноги были около 1 1/2 метров, около места, где обнаружен повесившийся лежала опрокинутая тумба, и канделябр стоящий на ней лежал на полу. При снятии трупа с веревки и при осмотре его было обнаружено на правой руке повыше локтя с ладонной стороны порез на левой руке на кисти царапины, под левым глазом синяк, одет в серые брюки, ночную рубашку, чёрные носки и чёрные лакированные туфли. По предъявленным документам, повесившимся оказался Есенин Сергей Александрович, писатель, приехавший из Москвы 24 декабря 1925 года»

Знакомые Есенина стали перезваниваться, сообщали трагическую весть, и вскоре в 5-й номер с мертвым Есениным понабилась куча народа. Акт Горбова подписали как бы понятые – питерские литераторы В. Рождественский, П. Медведев, М. Фроман. Но они не могли видеть висящего в петле Есенина: когда пришли, тот лежал на полу, каковую картину «понятые» и описали потом в мемуарах. Подписался и Эрлих. Он первым заходил в номер, но ни тогда, ни после нигде не обмолвился, как именно висел (и висел ли) под потолком (высота потолка – 3,8 метра!) его друг Сережа.

Автор статей о гибели Есенина писатель, полковник милиции, старший следователь УВД Москвы Э. Хлысталов выскажется по поводу этого «документа»: «Можно ли из указанного акта заключить о самоубийстве поэта? Категорически – нет. Документ составлен на крайне низком профессиональном уровне».

Можно ли из этого описания – «…шея затянута была не мёртвой петлей, а только правой стороны шеи» – понять, что там и как было затянуто? А откуда взялся и, главное, куда делся главный вещдок – веревка? «Знатоки» говорят: элементарно, Ватсон. Веревкой был перевязан чемодан, с которым он приехал. Но мы-то знаем, какие чемоданы были у Есенина – те самые, американские, стянутые обручами. Веревка для таких не требуется. Есенин что, специально привез моток бечевы? Абсурд. Зачем? Повеситься можно было и в Москве.

Горбов не проводит осмотр личных вещей, не проверяет состояние замка в двери номера, запоров на окнах, не изучает странные пятна на полу, стенах (кровь?). Место трагического происшествия полагалось подробнейшим образом осмотреть с обязательным привлечением судмедэксперта. Ничего этого не было сделано.

«За отсутствием состава преступления»

Важную информацию к размышлениям дают рисунки художника Василия Сварога (Корочкина) и фотографии Моисея Наппельбаума, прибывших в 5-й номер «Англетера» одновременно с «понятыми» или с небольшой разницей во времени.

Сварог – хороший художник и рисовальщик. Он быстро зарисовывает лежащее на полу тело и отдельно голову в приближении. Брюки на Есенине расстегнуты, рубашка выглядит так, как будто ее рвали и срывали. Это что, Есенин сам сделал перед повешением? Правая рука приподнята и застыла в судороге, ноги скрещены, хотя после наступления смерти мышцы висельника расслабляются и конечности опускаются вниз. На изображении головы в районе правого уха странные пятна (раны? кровь?).

Наппельбаум – известный фотохудожник, делавший фотопортреты знаменитых людей своего времени – Блока, Мейерхольда, Чуковского, Ахматовой, Ленина и многих других. Неоднократно снимал Есенина – живого, и, получив известие о его смерти, прибыл в гостиницу с аппаратурой, чтобы сделать фото мертвого поэта. Есенин «приведен в порядок», перенесен на кушетку. Брюки застегнуты, рубашка заправлена, пятна возле уха уже не видны.

В композицию зачем-то добавлен перевитый электрошнур. Это откуда и зачем взялось? Вместо веревки, которой в номере не было? На фото отчетливо видна горизонтальная вмятина над правым надбровьем, которую никак не могла оставить вертикальная труба стояка. И самое настораживающее на фото: там, где вмятина, – нечто, что можно назвать входным отверстием от пули.

Видите, сколько важных улик запечатлели художник и фотограф. Думаете, фото и рисунки приобщили к делу? Ничего подобного.

Есенина сразу же записали в самоубийцы. Судмедэксперт А. Гиляревский, проводивший 29 декабря вскрытие Есенина в Обуховской больнице, получил бумагу из 2-го отделения милиции, касающуюся обстоятельств. На ней была пометка: «4п5СТУПК.», что означало «пункт 5 статьи 4 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР». По такой статье дела прекращались «за