Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт - Страница 122

122

казнят? Ты только не пытайся меня перед эльфами выгораживать, ты не виноват в моей оплошности, я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал!..

Кажется, она не на шутку распереживалась и, пока меня не было, накрутила себя на всю катушку. Не то чтобы повода для переживаний не было, однако мне всё виделось не в таком мрачном свете.

— Ну... Это не цветущее поле валерьяны, которое разносит опасную пыльцу по ветру, так что здесь у нас есть шанс оставить всё страшной тайной в этих стенах, — криво улыбнулся я. — Я замкнул контур здания, из него никто без моего ведома выйти не сможет.

Еления встрепенулась и заметно оживилась.

— То есть меня не казнят?

— Если мы сейчас всё сделаем правильно, то никто вообще не узнает об этом позорном вечере.

— Я готова всячески помогать! Что надо делать? — Еления вцепилась в мой локоть с горящими глазами.

— Надо переловить всех эльфов, усыпить их, и я проведу манипуляции над памятью каждого эльфа, чтобы стереть этот вечер из их памяти в этом формате и внедрить воспоминания о том, что все присутствующие вошли в настолько глубокий транс в процессе медитации, что немного потеряли связь с реальностью, а потом всех склонило в сон, — говоря всё это, я уже был в процессе усыпления эльфов. — Следы надо будет все зачистить, треклятый флакон уничтожить.

— И... Думаешь, никто не будет проверять, почему так подозрительно всех вырубило? — с сомнением произнесла Еления. — Мою энергетику наверняка как-то почувствовать могут... У эльфов чутье на такие штуки очень сильное.

— Почувствуют, конечно. Поэтому ты скажешь утром, что, судя по всему, влила очень много своей благодатной энергии в Чашу Единения, поэтому всех присутствующих увело в слишком глубокий транс. Ты приносишь извинения, тебе очень стыдно, и всё такое, но ты рада, что смогла ослепить своей благодатью геросскую знать.

— Да разве эльфы в такое поверят? — фыркнула Еления.

— Вреднейшая моя, ты у нас нынче проходишь под ярлыком «Великая Возродительница Велариэны», так что из твоих уст они поверят в любую возвышенную чушь, можешь быть в этом уверена.

— Слушай... А такое массовое вмешательство в память геросских аристократов — это вообще законно? — осторожно уточнила Еления.

Я глянул на нее со скептичной улыбкой.

— Ты в самом деле хочешь узнать ответ на свой вопрос?

Еления понятливо вздохнула.

— Значит, уносим с собой тайну этого вечера в могилу, да?

— В самую глубокую! Морф, тебя это тоже касается! — добавил я, стрельнув взглядом в сторону прилетевшего фамильяра.

— Поняль-приняль. Молчок, — он сделал жест, будто закрывает рот на замок.

Но тут же «раскрыл» его и сказал:

— Там, это... Проблемка. Каллос буянит в холле особняка.

— Веди, — тяжело вздохнул я.

***

Генерала Каллоса мы действительно нашли в холле особняка на первом этаже, он эмоционально возмущался чему-то, активно жестикулируя. При виде нас, а точнее — Елении, он весьма оживился и двинулся к ней навстречу с поистине императорской осанкой. И всё бы ничего, но за спиной в руках он держал... веник для камина. И у меня создалось впечатление, как будто веник должен был исполнять функцию хвоста. В веник были воткнуты живые цветы, явно надерганные из ваз с цветами, и имели цель создать иллюзию пышного пёстрого птичьего хвоста, который генерал «распушил» при виде Елении и начал выхаживать перед ней с очень гордым видом, высоко задирая подбородок и издавая странные немелодичные вопли. Смотрел генерал при этом только на Елению, причем с таким видом, будто ожидал какого-то одобрения.

— Это... что такое? — тихо спросила Еления, недоуменно глядя на демонстративно вышагивающего перед ней генерала.

— Павлин, — сдавленно произнес я.

— Что?!

— Ну а что, вполне похож. Хвост распушил, орет так же отвратительно.

Еления в недоумении похлопала глазками, наблюдая за странными приплясываниями генерала.

— Ну и... Что он делает?

— Самочку привлекает, — вздохнул я обречённо.

— Это меня, что ли?

— А я, по-твоему, сильно похож на самочку?

Еления оглядела меня с головы до ног, будто выискивая возможные признаки самочки во мне. Задержалась на пару секунд взглядом на признаке самца.

— О, вдохновенная Еления! — вдруг громко провозгласил Каллос, распуская свой «веникохвост» с треском сухих прутьев. — Взгляни на мое великолепие! Перья мои — как звёздная россыпь! Цветы на них — как отражение моей души!

Еления замерла, глядя на него с беспокойством.

— Что он говорит? — спросила она меня.

— Ты уверена, что в самом деле хочешь, чтобы я перевел этот возвышенный бред? — скептично хмыкнул я.

— Ну... У меня крепкая психика.

— Посмотри на меня, Еления! — величаво продолжал генерал, вращая плечами так, будто демонстрировал невидимые перья. — Вдохновенная моя Еления! Когда утром паук плетёт свою паутину заново, даже он знает: некоторые узлы требуют переплетения. Позвольте мне сплести для вас вечер, достойный вашего снисхождения!

— Слушай, а почему они себя сплошь какими-то животными-птицами-бабочками изображают? — тихо спросила меня Еления, настороженно глядя на мурлыкающего романтическую чушь генерала.

— Да я откуда знаю? Эльфы же с природой тесно связанные, может, как-то свои животные сущности проявляют...

— Я буду танцевать для тебя, Еления! — заявил Каллос и начал топать ногами, вращать хвостовеником и издавать гортанные звуки, отдаленно напоминающие брачный клич павлина, смешанный с кашлем.

Я все-таки перевел все его слова Елении и уставился на нее в ожидании восторга.

— О боже... — она прикрыла лицо руками. — Испанский стыд какой-то...

— Не знаю, что означает это выражение, но вот смотрю на генерала и думаю: почему дичь творит он, а стыдно — мне?

— Вот именно такое состояние это выражение и означает, — вздохнула Еления, глядя на приплясывающего генерала. — Что он там опять лопочет?

— Ты знаешь, сейчас уже даже я его не понимаю... А что, тебя не вдохновляет такое романтичное поведение мужчины? Может, мне тоже перед тобой сплясать? Может, я как-то не так с тобой время наедине провожу...

— Ой, иди ты, — беззлобно отмахнулась Еления. — Вырубай его уже лучше.

— С превеликим удовольствием! — охотно сказал я, шагая вперед.

Каллоса я вырубал с каким-то садистским удовольствием, потому что навалять ему хоть как-нибудь мне хотелось уже давно. Память ему пришлось изменять долго, тщательно, минуя ментальные блоки, которых на генерале оказалось навешано, как игрушек

122