Роковой саквояж - Елена Дорош - Страница 13

нервно Ирэн подергивала плечами, то и дело поправляя воротничок. Знакомый жест, выдававший волнение.

Проговорив необходимое, «студент» еще раз оглянулся и, отступив на несколько шагов, столь же стремительно, как явился, двинулся в сторону торговых рядов.

Троицкого так и подмывало пойти за ним, но необходимость установить цели Ирэн показалась важнее.

Немного постояв перед преклоненным Сусаниным, женщина неторопливо, словно в задумчивости, зашагала по направлению к Кинешемской улице — одной из семи веером отходящих от Сусанинской площади, которую костромичи упорно назвали Русиной, — и очень скоро стало очевидно, что направляется она к гостинице «Старый двор», недавно перешедшей в собственность города и к намечающемуся празднованию полностью перестроенной. Зайдя в здание, Ирэн получила у портье ключ и стала подниматься по лестнице, предварительно вновь поглядев по сторонам.

Троицкий, вошедший следом, едва успел укрыться за фикусом.

Тот факт, что она поселилась в самой приличной и дорогой гостинице города, сам по себе говорил о многом. Народу обещалось прибыть много, поэтому все номера наверняка были раскуплены наперед. Следовательно, поездку Ирэн планировала загодя. Интересно. А как же Тоскана? Неужели была прикрытием для истинных целей?

Что же это за цели такие?

Выйдя на улицу, Троицкий уселся с газетой в скверике напротив Масляных рядов, гадая, появится ли Ирэн снова. Долго мучиться не пришлось. Через некоторое время мадам фон Мэш вышла из «Старого двора», одетая в привычный для петербургской жительницы наряд — не стесняющий движений длинный жакет поверх платья. Ко входу тотчас подъехал автомобиль, дверца распахнулась, Ирэн юркнула на заднее сиденье и торопливо захлопнула ее. Но как она ни старалась, Троицкий успел разглядеть второго пассажира — им был не кто иной, как помощник городского главы Яков Васильевич Стрелецкий, которого Захар шапочно знал по службе в Министерстве иностранных дел лет семь-восемь назад. Потом Стрелецкий перешел в другое ведомство, и след его затерялся.

Ну и как это понимать? «Вечный студент», чиновник из высшего эшелона городской власти и безбашенная авантюристка?

Что же ты творишь, дура бестолковая? Куда ввязалась?

Чувствуя что-то вроде ответственности за бывшую любовницу, Захар подозвал пролетку, поехал следом за укатившими и через незначительное время обнаружил сначала автомобиль, а потом и пассажиров в ресторане гостиницы «Большая Московская» в самом начале Павловской улицы. Понаблюдав за ними из-за стойки метрдотеля, Троицкий с удивлением обнаружил, что выглядят они как обычные тайные любовники, то есть обмениваются страстными взглядами, но при этом осторожничают и делают постные физиономии, изображая официальную беседу.

Впрочем, особого внимания на них не обращали. Посетители, не переставая жевать, завороженно смотрели туда, где играл — единственный, кажется, в России — женский духовой оркестр. Зрелище и в самом деле было экзотическим. Дамы, разодетые в пух и прах, старались изо всех сил и наяривали вальс «Муки истерзанной любви» так, что казалось, еще чуть, и публика зальется слезами от избытка чувств.

Троицкий бывал в этом ресторане несколькими годами раньше и уже тогда был потрясен видом интереснейшего сооружения — духовым органом, в котором от двухпудовой гири крутился, извлекая мелодию, вал, усаженный медными шпильками.

Нынче хозяин заведения пошел дальше: завел новую диковину! Что ж, Кострома — небедный город, может себе позволить!

Дальше за голубками можно было не наблюдать. Что будет потом, и так ясно. С Ирэн иначе не бывает.

Но какая роль отведена Стрелецкому на самом деле? Думать, что просто любовника, — наивно. Чиновники такого уровня для Ирэн — мелочь на один укус! Глупо даже думать, что она явилась в Кострому из-за него. Нет, тут другое! Он либо участник некого плана, либо жертва, которую используют помимо его воли.

И то и другое пахнет скверно.

Ах, если бы можно было привлечь столичных сыщиков, присланных для укрепления местных! Быстро бы разнюхали, что к чему. Однако сие невозможно, нечего и сетовать.

Хуже, что его собственное расследование топчется на месте и за прошедшие дни дальше установления личности пропавшей с «Пушкина» пассажирки никуда не продвинулось.

Судьба золота до сих пор неизвестна, и зацепиться ему не за что, ибо с кем в Костроме была связана Гай-Гайцовская, по-прежнему неясно.

Троицкий двинулся по направлению к дому Михина и по пути заметил бегущих к пристани городовых. Странное чувство заставило его отклониться от курса и последовать туда, куда, несмотря на позднее время, начал стекаться народ.

Фонарей, как водится, на пристани недоставало, однако ориентиром служили фонарики городовых и жандармов.

Протолкнувшись как можно ближе к берегу, Троицкий неожиданно уткнулся в спину уже знакомого бригадира крючников.

— Что там? — спросил Захар Ильич.

— Утопленника вытащили, — буркнул тот, взглянув исподлобья.

Утопленники для тех, что работают на пристани, хуже керосина для клопа. После каждого случая начиналось расследование, которое вполне могло закончиться каторгой для кого-то из них. Но даже если ничьей вины не находили, работать все равно не давали, пока не закончится расследование.

— А что за утопленник? — уточнил Троицкий, заглядывая крючнику через плечо. — Мужик или баба?

— Да в том-то и дело, что баба! И непростая, видать! Ну, в смысле из приличных!

Троицкому стоило усилий продраться дальше, туда, где за спинами городовых склонились над бездыханным трупом полицейские.

Кто-то светил фонариком прямо утопленнику в лицо, и, несмотря на то что оно было раздуто до безобразия, Захар мгновенно узнал Гай-Гайцовскую, бывшую цирковую артистку, а ныне — мертвую революционерку.

Несколько мгновений, словно не веря глазам, он глядел на труп, а потом выбрался из толпы и скорым шагом пошел восвояси, осмысливая увиденное.

Итак, один — вернее одна — из пропавших с парохода обнаружилась. Гай-Гайцовская мертва и, судя по всему, погибла она именно той ночью. Как? Упала или столкнули?

Скорей всего, это произошло в пылу борьбы. С Киселевым, по-видимому. Значит ли это, что саквояж с золотом остался у него и стоит искать именно страхового агента? Или же саквояж утонул вместе с бедной Амалией? Такое тоже может статься и вполне бы его устроило. Нет золота — нет проблем. Но где в таком случае Киселев? Неужто стоит ждать второго утопленника?

Не многовато ли за раз?

Одной загадкой меньше, но это мало что меняет. Пропавший Киселев тоже мог быть связан как с криминальными личностями, так и с революционерами.

Лучше с первыми, чем со вторыми. Ей-богу, лучше!

И почему нет вестей от Маклакова? Что он выяснил насчет «Волги» и тех, кто мог быть замешан в случившемся? Странно, что министр и на его два сообщения не ответил. Особенно настораживало, что Маклаков не среагировал на информацию