Римская военная машина. Производство вооружения в ранней Римской империи - Андрей Евгеньевич Негин - Страница 9

class="a">{102}. Среди археологических находок встречается и недорогое оружие массового производства, и настоящие произведения оружейного искусства, украшенные драгоценными металлами. Соответственно, такие разные по качеству предметы сильно отличалась друг от друга по стоимости. Далеко не каждый солдат мог позволить себе приобретение дорогостоящего оружия и довольствовался самым обычным вооружением. Первоначально полученный базовый комплект воинского снаряжения, по всей видимости, оплачивался из т. н. дорожных денег (viaticum), которые новобранец получал сразу же после призыва. Эта выплата, хорошо известная из сохранившихся документов, оставалась неизменной по крайней мере до времени правления императора Септимия Севера, и, составляя немалую сумму — 75 денариев (треть годового жалованья{103}), была одинаковой и для легионеров, и для воинов вспомогательных войск{104}. Подтверждением того, что эти деньги не были простым покрытием дорожных расходов направляющегося к месту прохождения воинской службы, а использовались на экипировку, служит тот факт, что эта сумма выплачивалась не сразу после записи на службу, но лишь только после прибытия в лагерь воинской части (BGU II, 423). Косвенным подтверждением служит датируемый правлением Домициана папирус из Египта (P. Gen. Lat. I = RMR 68), в котором содержатся суммы годовых выплат двух солдат вспомогательных войск за обувь и одежду. Они получили на руки за три выплаты годовое жалованье в размере 744 драхм. При каждой выплате за обувь они вносили по 12 драхм, а за одежду один вносил в первую выплату 60, а в третью 146 драхм, а другой — соответственно 100 и 146 драхм. Поскольку оружие в этой ведомости не упоминается, было сделано предположение, что его стоимость выплачивалась в начале службы и полностью, а не частями{105}. В таком случае стоимость базового комплекта воинского снаряжения, получаемого новобранцем, не должна была превышать этой суммы.

При потере какого-либо предмета воинского снаряжения или оружия каждый солдат нес персональную ответственность. Об этом может свидетельствовать отчет, обнаруженный на одной из табличек в Карлайле (AE 1998, 839), перечисляющий потерянное военнослужащими вооружение, в т. ч. ланцеи (lanciae), мечи (gladia instituta) и поддоспешники (subarmal.es){106}. При этом провинившиеся перечислены поименно. С одной стороны, такой список мог быть представлением к взысканию, однако М. Спейдель считает, что префект алы вряд ли хотел знать имена этих всадников, дабы наказать их за потерю оружия, а скорее для того, чтобы проконтролировать приобретение ими нового снаряжения{107}. Таким образом, утерянное или вышедшее из строя вооружение следовало восполнить за свой счет, приобретя либо в арсенале воинской части, либо самостоятельно у торговца оружием, либо заказав оружейнику. Скорее всего, именно такие расходы отражены в отчетах и расписках на некоторых папирусах, где также указаны суммы, потраченные на приобретение вооружения.

Закупки вооружения для определенного подразделения упоминаются в папирусе неизвестного происхождения (P. Princ. II 57), однако, исходя из общих сумм, перечисленных там, невозможно даже приблизительно вычислить стоимость того или иного предмета снаряжения. Папирус из Фаюмского оазиса (P Fay. 105), составленный около 180 г., содержит запись о сумме в 103 денария на покупку вооружения, кредитованной заемщику — воину Дионисию. Согласно записи на папирусе P Berol. 6866 (ок. 192 г.), ауксиларий отчисляет 75 драхм на панцирь при каждой выплате жалованья{108}.

Как показывают папирусные документы, воины были вполне готовы использовать свое снаряжение в качестве обеспечения по кредитам. Один папирус упоминает сумму в 50 денариев, одолженную кавалеристом из ala veterana Gallica «in pretium armorum» («в счет стоимости снаряжения») (P Fouad 1, 45){109}.

Папирус P Columbia 325 регистрирует возврат лагерного пекулия (peculium castrense) матери умершего солдата Аммония в 143 г. н. э., включая суммы за оружие (21 денарий и 21,5 обола) и долю в стоимости палатки, равную 20 денариям. Все вышеперечисленные источники не называют стоимость отдельных предметов вооружения, однако сохранились и такие записи, в которых упоминаются конкретные цены.

Интересные данные о стоимости предметов вооружения содержатся в папирусе, датированном 27 г. н. э. (P Vindob. L135). Упомянутый в нем Л. Цецилий Секунд, всадник алы Пауллина, стоявшей гарнизоном в Никополе под Александрией, просит в долг 400 драхм для того, чтобы заплатить за посеребренный шлем и ножны для кинжала, отделанные серебром и слоновой костью{110}. В другом папирусе (P. Giess. 47), датированном приблизительно 117 г., упоминается «панцирь из прекрасной желтой меди, прекрасно сплетенный и очень легкий, так что не отягощает того, кто его носит — 360 драхм, хотя и достойный намного большей суммы», а также «т. н. италийский меч, также достойный намного большей суммы — 80 драхм». Еще один документ (ChLA X, 446) упоминает отложенные на хранение деньги, в том числе и за панцирь и шлем, но плохая сохранность документа также не позволяет с уверенностью назвать стоимость этого снаряжения. В то же время указанные суммы в 24 и 23 денария заставляют вспомнить цифры, указанные в P. Columbia 325, что может указывать на минимальную стоимость воинского снаряжения, получаемого новобранцем; и снаряжение этой категории должно было превалировать. Если же воин желал носить доспехи и амуницию, изготовленную и украшенную согласно его вкусам, то стоимость могла многократно возрастать, и ее даже усредненную цифру вычислить совершенно невозможно. К сожалению, сведения вышеперечисленных залоговых свидетельств недостаточны для каких-либо выводов о цене полного комплекта снаряжения или каких-то его отдельных элементов. Некоторые расписки (например, P. Fouad 45, P. Vindob. L135) вообще могут свидетельствовать лишь о том, что вооружение стоило не меньше 50 денариев (во втором случае 400 драхм), так как солдат занял эти деньги, но неизвестна реальная стоимость закладываемых вещей. Подобные разрозненные данные, конечно, всегда очень интересны, но, к сожалению, в них нет связующего звена, и на основании их анализа практически невозможно назвать точную стоимость того или иного предмета. Ясно, однако, что воинская экипировка стоила недешево. Если военнослужащий приобретал дорогостоящее оружие и качественную, — порой богато украшенную, — одежду, то эти его расходы могли быть довольно значительными. Например, в начале второго столетия Плиний Младший дал своему приятелю-горожанину Метилию Криспу 10 000 денариев «ad instruendum se ornandumque» («для снаряжения и украшения себя»), когда тот занял должность центуриона (Plin. Epist. VI, 25, 2–3). Однако желание выделиться, не только находясь среди гражданских на улицах города, где само присутствие солдата должно было внушать трепет и уважение к его персоне, но и среди своих сослуживцев в воинской части, могло победить любую скупость.

Глава 2

Организация распределения, хранения

и обслуживания вооружения

Личное снаряжение солдата

и казенное вооружение легиона

Нет никаких сомнений