Ридрих. Она моя сестра. Книга 1 - Анастасия Миллюр - Страница 2

так, как ты хочешь, или пригрози их убить — это тоже работало».

Но девчонка была слишком глупой, чтобы понять. И слишком неудачливой, чтобы оказаться в ненужное время, в ненужном месте.

Она услышала имя моего демона.

Мелькнул подол ее ночного платья. Послышался быстрый топот ног. Девчонка изо всех сил, пыталась убежать. Думала, что я попытаюсь ее догнать и что-то с ней сделать. Но зачем мне было тратить время и силы, когда обо всем мог позаботиться демон? Она уже в любом случае не жилец.

Подол её ночной сорочки мелькнул в полумраке. Послышался топот босых пяток по паркету. Она бросилась наутек, обуянная одним-единственным инстинктом — бежать. Думала, я кинусь вдогонку. Но зачем тратить силы, когда есть демон? Её участь была предрешена в тот миг, когда наши взгляды встретились.

Малькут снова забормотал что-то настойчивое, тревожное.

Я дёрнул рычаг. С глухим скрежетом часть стены отъехала в сторону, обнажая узкую каменную лестницу, уходящую в непроглядную тьму. Десятки ступеней вниз, и тяжёлая, окованная железом дверь.

В нос ударил знакомый спёртый запах — смесь пота, страха и смерти. Воздух стал влажным и тяжёлым. В слабом свете масляных светильников зашевелились за решётками тенями. При моём появлении они ринулись прочь, прижимаясь к стенам, пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться. Они знали, зачем я пришёл. Но пытались спрятаться. Как будто это могло их спасти.

Надежда — самое глупое и самое жестокое чувство.

Каждый из них должен был понимать: с момента суда и клейма на их шее они были уже не людьми, а расходным материалом, кормом. Их страх, их предсмертная агония — это приправа, делающая их души лакомым пиром для моего демона.

Щёлкнул ключ. Скрипнула ржавая петля. Я шагнул в первую же клетку. Навстречу поднялся обросший, серый от грязи мужчина. Его глаза, полные животного, немого ужаса, были шире своих орбит.

— Пощадите… прошу… — его голос сорвался на визгливый шёпот.

Больше он ничего не успел сказать. Тень Малькута метнулась вперёд, и во тьме блеснули длинные, острые когти. Глухой хруст, влажный хлюп. Я закрыл глаза, ощущая, как живительная, тёмная энергия хлынула в меня, смывая остатки слабости, наполняя силой. Стало легче дышать.

— Следующий, — скомандовал я, голос прозвучал ровно и холодно.

Кормушка огласилась душераздирающими криками, которые быстро обрывались, сменяясь лишь влажными, причмокивающими звуками.

Малькут был алчно прожорлив.

Второй. Третий. Четвёртый.

Я потратил слишком много сил, пришлось задержаться дольше обычного.

Наконец, сытый и довольный, Малькут развернулся ко мне. За его спиной оставались лишь сморщенные, безжизненные оболочки.

— Хозяин, что начёт той девочки? — его голос был густым и спокойным, как после хорошей трапезы.

Я, не оборачиваясь, вышел из клетки, стирая с рукава несуществующую пыль.

— Убить.

— Слушаюсь, хозяин.

ГЛАВА I

Я ненавидел утреннюю суету, ненавидел бесполезные разговоры и особенно ненавидел, когда меня отвлекали от мыслей.

Я уже чувствовал головную боль, слабый, но раздражающий звон в ушах — последствия вчерашнего истощения и работы Малькута. Я поднес ко лбу холодный бокал с водой, пытаясь заглушить назойливый шум. Тишина. Порядок. Контроль.

И в этот миг дверь в столовую с грохотом распахнулась.

Боль рванулась из глубины черепа, резкая и яростная, будто кто-то тронул оголенный нерв.

ПРОЧЬ.

Тьма среагировала моментально. Волна темной силы швырнула нарушителя через весь зал, пригвоздив к деревянной панели стены с глухим стуком. И лишь тогда мой взгляд сфокусировался на нем.

На ней.

Азалия.

Та самая никчемная девчонка. От которой я вчера вечером приказал избавиться.

Она висела в воздухе, вверх тормашками, как жалкая кукла. Ее глаза, неестественно синие, были круглыми от животного ужаса, маленькое глупое лицо — перекошено.

Она была жива. Жива целую гребаную ночь и утро.

Я медленно поднялся.

— Б-братик, что ты д-делаешь?

Внутри все сжалось в ледяной ком. Ярость была тихой и абсолютной. Малькут не просто саботировал приказ. Он позволил этой потенциальной угрозе существовать более двенадцати часов.

«Малькут», — мысль была острее лезвия.

Тень за моим стулом задымилась, сгустилась и материализовалась. Холод в комнате стал физическим, вымораживающим воздух в легких.

— Хозяин, — его голос прозвучал скрежетом костей по камню.

Я не повернулся к нему. Взгляд оставался прикованным к фигурке, прижатой к стене — маленькой, жалкой. Отвратительной. Я прищурился.

Рука с бокалом опустилась на подлокотник. Хрусталь тихо звякнул о дерево.

— Что это такое, — произнес я, разделяя слова, — по-твоему?

Пауза. Слишком быстрая. Он не раздумывал над ответом. Он готовил оправдание.

— Ваша сестра, хозяин.

Губы дрогнули в кривой усмешке.

Спасибо за констатацию гребаных фактов. Но это не сестра. Это проблема.

Невыполненный приказ.

Я медленно повернул голову, позволив взгляду скользнуть от ее перекошенному ужасом лица к красным уголькам во тьме. Боль в висках нарастала, с каждым ударом сердца затягивая петлю.

— Я знаю, кто она, — голос прозвучал ровно, почти бесцветно. — Почему она все еще жива?

Малькут молчал. Эта древняя, хищная тень сжалась в комок немого замешательства. Он безнадежно рылся в своей демонической логике, пытаясь выудить из нее хоть какую-то причину, которую я счел бы удовлетворительной. Что-то веское. И не находил. Его молчание висело в воздухе физической гнетущей глыбой.

— Когда я приказываю тебе что-то сделать, — мои слова упали в гробовую тишину комнаты, холодные и отчеканенные, — ожидаю, что это будет исполнено.

— Б-братик, не надо!

Тень у моих ног сжалась, демон съежился, пытаясь раствориться. Раболепный страх. Животный ужас. И кипящая, бессильная ярость, но направленная уже не на меня, а на то недоразумение, болтавшееся у стены.

— Такого больше не повторится, хозяин. Больше я вас не подведу.

Мир вокруг стал пульсировать в такт раздирающей череп боли.

Больше не повторится? Больше не подведет?

Малькут в тайне от меня жил в гребаном мире розовых пони? Как будто у нас было право на ошибку. Как будто эта проблема не станет петлей на моей шее.

«Избавься от нее. Сейчас же»

Демон мгновенно повиновался. Страх и замешательство, сжатые в нем в тугой узел, рванули наружу. Он исчез с места и возник уже перед ней. Его тень растеклась по деревянным панелям, как чернильная клякса. Малькут потянул к девчонке когтистые лапы, заурчал от голода, готовясь пожрать ее душу. Избавиться от нее наверняка. Раз и навсегда.

Азалия забилась. Я видел, как ее зрачки расширились, вбирая в себя этот жуткий образ. Но в глазах горела глупая жажда жизни.

Отвратительно.

Я почти отвернулся, готовясь продолжить завтрак, как вдруг эта ходячая проблема завопила на всю столовую:

— БРАТИК, Я НИКОМУ НЕ СКАЖУ, ЧТО ТВОЕГО ДЕМОНА ЗОВУТ МАЛЬБУТ!

Воздух в комнате