Регистрация - Дмитрий Глуховский - Страница 84

дети! Как вы знаете, сейчас наша страна живет в непростое время. Чтобы вы тут могли спокойно учиться, развиваться, расти, ваши отцы и старшие братья сражаются с противником в рамках специальной военной операции на Украине. Так сказать, на дальних рубежах отражают нападение врага, чтобы он не пришел к нам в дом. Чтобы вы могли спокойно сформироваться, возмужать и тоже стать защитниками нашего Отечества! И вот у нас тут присутствуют родители некоторых, как я понимаю, выпускников вашей школы. Которые пали смертью храбрых, сражаясь за нас с вами. Евгения Борисовна, — обратился он к директрисе, — прошу вас дать слово отцам и матерям этих героев.

Директриса осмотрела родителей и выбрала Татьяну с Виталей, пригласила их встать вместе с руководством перед линейкой. Они постеснялись, но вышли. Сначала слово, как мужчине, дали Витале.

— Геннадий Витальевич Лазаренко! Отец Саши Лазаренко, который вот этим летом геройски погиб... Прошу вас. Как вам удалось воспитать такого замечательного человека, такого патриота, защитника?

Татьяна сразу напряглась, встала в стойку. И не зря. Виталя передернул плечами, сначала не зная, что сказать, но потом решился.

— Ак это. Про Сашку-то. Вот был случай, он как раз еще пацаненком был, вот как тут ребятишки стоят. Помню, они у нас во дворе, вокруг гаражей в войнушку играли... — начал он.

— Уйди-ко хоть! — перебила и отодвинула его Татьяна. — Он не это хочет сказать. Он хочет сказать, что мы лично нашим Сашей очень гордимся. Что мы его таким воспитали с детства. А он всегда был очень храбрый и любил и родину свою, и семью. А мы сами очень благодарны и президенту нашему, и горадминистрации, и Минобороны вот, за поддержку. Потому что нас не бросили. И у нас растет еще сын, а как вырастет, тоже служить пойдет, тут уже куда, потому что вот такая у нас семья. Потому что призвание всякого любого мужчины это защищать свою родину!

Евгения Борисовна захлопала первой, потом и мужчина со значком посмотрел на Татьяну с уважением и тоже захлопал, потом все остальные учителя присоединились, а там уж и родители. И Татьяне стало так тепло, так волнительно, так хорошо, как никогда вообще, кажется, в жизни не бывало.

* * *

В Шереметьево приехали двумя машинами: Максим с Мариной отдельно, а Кирюха с Дианой на такси сами. Кирилл настоял. Хотел якобы с ней еще о чем-то поговорить, о чем-то договориться, как будто ему до этого времени не хватило. Хорошая девочка, думал Максим: и провстречались-то без году неделя, а вот, едет его в аэропорт провожать.

Приехали, а там все рейсы задерживаются — из-за украинских дронов небо закрыли. Ну что ж, поставили машину на парковку, зашли в терминал, поздоровались с Дианой, сели в кафе поодаль, чтобы не причинять молодым ненужной неловкости. У Дианы тушь потекшая была, она их стеснялась.

— Что там твоя проверка? Ничего не слышно?

— Ну все так же, Марин, со вчера ничего не поменялось.

Марина вздохнула и дотронулась пальцами до его руки. Он перехватил их, погладил. Бросил взгляд на Кирилла вскользь — тот на отца не смотрел. Они не разговаривали.

Три часа проторчали в аэропорту вот так. И «том-ям» уже поели в «Кофемании». И ассортимент книжных ларьков изучили досконально... А на табло только и писали, что «задерживается». И хотя брали пересадочный рейс с большим лагом, этого лага переставало хватать. Максим начал мандражировать, что билеты совсем пропадут.

— Ну вот не задолбали они?! — не сдержался он, в очередной раз молясь на табло.

— Кто? — спросила Марина.

— Да они, кто. Ну при чем тут гражданская-то авиация? Бейте вон по военным целям, люди-то почему должны страдать?

Она посмотрела на него, но ничего не сказала. А потом наконец сняли тревогу и пришло время прощаться. Подошел к Кирюхе, раскрыл объятия.

— Ну?

Тот покачал головой. Так Максим с распахнутыми руками и застрял. Марина пошептала сыну что-то, тот отнекивался. Ну нет, так нет. Для его же блага, потом поймет. Она расцеловала Кирилла по-русски троекратно, перекрестила и вернулась к Максиму, а Диана подвела Кирюху уже к самому паспортному контролю, очередь отбыла с ним, и только уже перед самой будкой отпустила после долгого поцелуя.

Черт знает, подумал Максим, а может, это настоящая история была, на всю жизнь? Каждая ведь история на всю жизнь начинается с какой-то несерьезной ерунды.

— Следующий, — гавкнула им пограничница из кабинки.

Кирилл еще раз обернулся к Марине, помахал ей: все, мол, идите уже! И отдал свой паспорт. Но Максим не хотел уходить.

И вот Кирилл стоял, что-то на пальцах Диане показывал, улыбался, шутил. Но время все шло и шло, и паспорт ему не отдавали, а на пограничной будке горела красная лампочка. Потом его подозвали к бойнице, он наклонился, и стал из поклона что-то отвечать пограничнице. А ведь пограничная служба к ФСБ относится, вспомнил зачем-то Максим.

— Что она его там допрашивает? — забеспокоилась Марина.

— Марин, ну я откуда знаю? Хочешь, пойдем спросим...

Мурыжила она его там, мурыжила, прошло пять минут, шесть... А потом встала и вышла куда-то из кабинки с Кирилловым паспортом. Она была совсем пигалица еще, но форма делала ее старше.

— Здесь подождите, — неожиданно железно скомандовала она и пропала.

Кирилл растерянно огляделся, как проваливающийся под лед, который судорожно ищет, за что ухватиться; и уцепился взглядом за отца.

* * *

— Мам! Из банка звонют! — крикнула Светка.

— Поди, мошенники!

Но Татьяна все же подошла, хоть и подозревала всех, разучилась людям-то верить. А зря. Действительно звонили из банка, ничего не просили, сказали, что на счет упала сумма от Минобороны, четыре миллиона сколько-то. Татьяна опешила, стали проверять: оказывается, еще там были выплаты, о которых сразу не сказали, и вот это их родительская доля поспела, две трети.

Пока проверила, пока поверила, стала искать тот журнал, который с кирпичным коттеджем. Думала, выкинули, весь дом перерыла, в машине нашелся. Насилу отлегло.

Посмотрела цифры — вот теперь как раз хватало, если маткин дом продать. А матку кто спрашивать будет. Так что по оконцовке нормально все вышло, так-то.

Эпилог

Тошнить больше не тошнило, зато в туалет все время бегала, Сашка на мочевой пузырь давил. Сашкой мать убедила, что надо будет назвать. Ну, Ульяна уступила, раз мать ее отговорила тогда. Для нее родит, пусть называет,