Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна - Страница 8

не дает показания в суде.

— Принято, — ответила я.

Даниил коротко кивнул.

Евгения вернулась с раскрытым блокнотом.

— Консультант советует пока не передавать ноутбук и не включать запись, — сказала она. — Я могу показать экран и назвать клиентов, которые разрешили контакт.

— Подходит, — ответила Анна. — Даниил составит опись того, что видел, без копирования файлов. Контакты клиентов передавайте только при наличии их согласия.

Евгения села рядом с ним. Он подключил внешний монитор без доступа к сети, чтобы мы видели таблицу, но не получали файл. В ней действительно было сто сорок три строки. В тридцати одной стояли телефоны или адреса электронной почты, однако номера договоров имелись реже. Некоторые поля были заполнены кратко: «срок», «доплата», «партнер», «нет ответа». Сами пометки ничего не доказывали.

— Покажите случай Киреевой, — попросила я.

Евгения нашла строку. Сумма в таблице составляла два миллиона семьсот сорок тысяч. Ответственным было указано ООО «РемСтрой Регион». В примечании стояло: «головной офис согласовал дополнение».

— Откуда вы это знаете? — спросила я.

— Я готовила письмо на согласование.

— Оно сохранилось?

— Да.

— Кто ответил?

Она назвала руководителя направления. Даниил записал имя отдельно и спросил, занимал ли тот ту же должность сейчас. Евгения не знала.

Мы просмотрели еще шесть строк. В двух случаях таблица ссылалась на партнеров из других регионов. В одном клиент сам просил изменить проект, что могло объяснить срок. В трех отсутствовали контакты.

— Давайте договоримся о формулировке, — сказала я. — Сейчас у нас есть внутренняя таблица обращений. Она указывает направления для проверки. Она не доказывает число нарушений, общий контроль компаний или размер ущерба.

Евгения закрыла ноутбук.

— Если вы так скажете в эфире, они объявят, что таблица ничего не значит.

— Если мы скажем больше, чем можем подтвердить, компания справедливо укажет на ошибку. Поэтому нужны договоры, платежи, переписка и ответы клиентов.

— А если за четыре недели ничего не найдете?

— Тогда не будет выпуска с обвинением.

Даниил повернулся ко мне.

— Будет материал о том, почему партнерская модель оставляет клиента между компаниями.

— Если подтвердим модель, — уточнила я.

— Если подтвердим.

Евгения некоторое время смотрела на нас, будто пыталась понять, является ли осторожность подготовленной ролью для нее. Потом открыла блокнот и написала три имени.

— Этим людям можно звонить. Тамара Киреева согласилась на встречу. Но она просила не снимать мать и не показывать адрес.

— Когда ей удобно? — спросил Даниил.

— В понедельник после одиннадцати. Квартира в Подмосковье, ремонт там.

Я записала время и спросила, готова ли Тамара сначала поговорить без камеры.

— Да. Она хочет, чтобы кто-то наконец прочитал договор целиком.

Мы не стали отвечать, что обязательно станем этим «кто-то». Даниил объяснил порядок: звонок сегодня, подтверждение состава группы, письменное согласие перед съемкой, право запретить отдельные темы. Евгения слушала внимательно и дважды просила повторить формулировку.

После двух часов разговора она согласилась передать Анне три письма без приложений с персональными данными. Передача прошла через защищенную ссылку; Анна сразу внесла файлы в опись и ограничила доступ. Но запись голоса Евгения отложила до консультации.

— Если я соглашусь, мне изменят голос? — спросила она.

— Это один из вариантов, — сказал Даниил. — Еще можно использовать актрису для реконструкции, убрать изображение, пересказать документы. Но сочетание деталей все равно может выдать вас. Сначала проверим.

— В прошлый раз вы тоже сначала проверяли?

Он поставил ручку на стол.

— Нет. Я пообещал человеку больше, чем мог выполнить.

Я знала официальную версию: источник раскрыл себя, переслав внутренний документ третьему лицу; Даниил нарушил доступ, но отрицал намеренную передачу. Сейчас он назвал другое — обещание, которое оказалось сильнее реальной защиты. Это еще не было всей правдой, однако уже не совпадало с прежней защитой.

Евгения спросила:

— И что с тем человеком?

— Потерял работу. Мы не публиковали имя, но его установили по документу.

— Вы потом извинились?

— Да. Это не вернуло работу.

Он не посмотрел на меня. Я не вмешалась. Моя подпись под отчетом тоже не исчезла после разговоров, но Евгения пришла обсуждать свой риск, а не наш развод.

К трем часам встреча закончилась. Даниил вызвал ей машину за счет проекта и передал номер заказа, не спрашивая домашний адрес вслух. Евгения надела пальто.

— Я не хочу, чтобы из меня сделали смелую разоблачительницу, — сказала она. — Я ушла не ради правды. Мне предложили подписать ответ клиенту, где было написано, что он сам отказался от работ. Я отказалась и через месяц уволилась.

— Это решение, а не роль, — ответила я. — Его и будем проверять.

Она ушла вместе с Даниилом. Я осталась собирать блокноты и заметила на подоконнике три кружки из разных наборов. В большой компании их заменили бы фирменной посудой.