Развод в 45. Его свадьба — моя работа - Виолетта Весна - Страница 10

годы Игорь гордился моими повышениями. Потом привык, что мой график можно сдвинуть, отпуск перенести, ужин организовать между двумя рабочими сменами. Он видел не профессию. Он видел человека, который всегда справится и не выставит счёт за дополнительную нагрузку.

— Тогда ты знаешь, что я не отказываюсь от проекта после первого неудобного клиента.

— Я не клиент.

— В «Линии» ты только представитель заказчицы. Даже договор подписан не тобой.

Он посмотрел на меня так, как смотрел во время споров о доме, когда я называла сумму, а он ожидал благодарности за готовность вообще обсуждать деньги.

— Вот в чём дело, — произнёс он. — Тебе нравится показывать, что теперь от тебя что-то зависит.

— От меня зависит работа площадки. Выбор жениха по-прежнему принадлежит Кире.

— Не втягивай её.

— В её собственную свадьбу?

— В нашу историю.

Игорь подошёл ближе, но остановился, когда я подняла ладонь.

— Кира знает достаточно, — сказал он. — Мы с тобой давно жили отдельно, когда я встретил её.

— Мы разъехались в феврале.

— Формально.

— Фактически. В октябре, когда у тебя начались отношения с Кирой, мы жили вместе.

— Наш брак закончился раньше. Ты это понимаешь.

— Я понимаю, что ты сообщил мне о его окончании в январе. Если Кире названа другая дата, объяснять придётся тебе.

Впервые за разговор он отвёл взгляд. В дальнем конце парковки хлопнула дверь фургона; двое рабочих вынесли складную лестницу и направились к погрузочной зоне.

— Ты хочешь всё ей рассказать, — сказал Игорь.

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал приходить ко мне без предупреждения и предлагать чужие вакансии. Личную историю я с Кирой не обсуждаю. Но если она задаст прямой вопрос, лгать ради тебя не буду.

— Значит, будешь ждать удобного момента.

— Удобный момент уже был семь месяцев назад. Я тогда могла обзвонить всех ваших знакомых и сообщить, почему мы разъехались. Я этого не сделала.

— Не изображай великодушие.

— Я его не изображаю. Просто сообщаю факт.

Игорь промолчал. За двадцать один год я слышала от него много завуалированных предупреждений, но почти ни одной прямой угрозы: её труднее было пересказать как заботу.

— Эта работа тебе не подходит, — сказал он после паузы. — Ты всегда слишком лично относилась к ошибкам других.

— У тебя осталось полминуты.

— Я предупредил. Когда всё закончится скандалом, не говори, что не понимала риска.

— Разговор окончен.

Я открыла машину и села за руль. Игорь не мешал. Он остался на парковке, пока я выезжала, и в зеркале казался обычным мужчиной в хорошем пальто, который не успел к ужину. Именно таким его знало большинство людей.

На ближайшем перекрёстке я свернула к набережной и остановилась у круглосуточного магазина. Выключила передачу, поставила машину на тормоз и нашла в сумке служебный телефон. Только когда начала писать Тамаре, заметила, что дважды набрала неправильную дату.

Я удалила текст и составила короткую записку заново.

«Сегодня, 13 сентября, с 19:12 до 19:19 Игорь Артемьев ожидал меня у служебной парковки без предварительной договорённости. Просил отказаться от проекта и предложил содействие в трудоустройстве на другой объект. Я отказалась. Он сообщил, что считает моё участие причиной будущего скандала. Прошу подтвердить правило: дальнейшие очные контакты с ним только в присутствии второго сотрудника».

В копию поставила Алину и Дмитрия. Потом добавила Ладу: угроза скандала пока была расплывчатой, но специалисту по коммуникациям следовало знать о ней до публикации, а не после.

Тамара ответила через восемь минут: «Подтверждаю. Завтра оформим внутренней отметкой. Почему сообщили только сейчас, что давление продолжается?»

Я написала честно: «Раньше считала, что справлюсь без вовлечения команды. Это было ошибкой».

Такой ответ давался труднее, чем перечень действий Игоря. Я привыкла исправлять ошибки до того, как их заметит начальство. В отеле это считалось профессионализмом, пока однажды не выяснилось, что три месяца я закрывала чужой участок и сама создала иллюзию, будто дополнительный сотрудник не нужен.

Теперь я сделала то, чему учила Алину: сообщила факт до того, как он превратился в чужую версию.

Домой я приехала после восьми. В квартире было тихо и прохладно. Раньше Игорь жаловался, что я открываю окна слишком широко, а потом сам забывал их закрывать. За семь месяцев я привыкла проверять только себя.

На кухонном столе стояла миска с яблоками, которые в воскресенье принесла Оксана. Одно начало портиться. Я выбросила его, вымыла руки и поняла, что не хочу ужинать одна.

Можно было заказать еду и включить сериал. Можно было разобрать почту. Я выбрала третий вариант и позвонила сестре.

— Ты дома? — спросила Оксана.

На заднем плане работал телевизор, а её сын спорил с кем-то по гарнитуре.

— Только приехала.

— Голос у тебя такой, будто ты три часа объясняла человеку, почему у него позвоночник один, а не запасной.

— Почти. Игорь ждал меня у работы.

Оксана замолчала.

— Он