Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна - Страница 14

— Предварительная фиксация сегодня. Полное исследование — несколько недель, если владельцы системы дадут журналы.

Юрист открыл договор. От имени ООО его подписал прежний директор за месяц до первого акта. Услуги принимала я как операционный директор. В каждом акте стояла одинаковая общая формулировка: работы выполнены полностью, претензий нет.

— Где первичные отчеты? — спросил он.

— В отеле их нет. Финансовая служба группы на запрос не отвечает.

— Кто вел бухгалтерию в период договора?

— Сначала Екатерина Сафонова, потом общая бухгалтерия группы.

— С Екатериной свяжемся отдельно. Сейчас готовим ответ: требование не признаем, просим договор, отчеты, счета, переписку и подтверждение полномочий. В банк сообщить придется.

— Сегодня.

Он посмотрел на меня поверх экрана.

— Вы понимаете, что банк может пересмотреть всю модель?

— Поймет и через пять дней. Только тогда еще спросит, почему я молчала.

Максиму я отправила короткое письмо: получено существенное требование, долг не признаю, документы фиксирует специалист, прошу встречу в этот же день. Сумму и срок указала в первой строке.

Он приехал к четырем. В зале для завтраков работала Надежда, поэтому мы заняли мой кабинет за стойкой. Максим прочитал требование, сверил сертификаты и список отсутствующих приложений.

— Откуда у вас документы? — спросил он.

— Восстановили бухгалтерскую почту после смены доступа. Письмо пришло сегодня.

— Кто еще знает?

— Юрист, технический специалист и я. Теперь вы. Светлана знает, что пришло требование, суммы я ей пока не называла.

— Банк уведомляете сами или через меня?

— Сама как руководитель. Вы получите копию.

— Правильно.

Он открыл свою финансовую модель и добавил строку условного обязательства.

— Если требование признают, собственный капитал компании становится отрицательным. Текущей выручкой девять миллионов шестьсот не покрыть. Банк может отказаться от реструктуризации или рассматривать досрочные меры.

— Может начать взыскание сразу?

— Решает банк по договору и после оценки нарушения. Само письмо контрагента еще не судебный акт и не признанный долг. Но скрывать его нельзя.

— Я не собираюсь.

— Тогда отправьте уведомление сегодня, приложите требование и укажите, что оспариваете основание. Без формулировки «подпись поддельная», пока экспертизы нет.

— Вы считаете, она настоящая?

— Я считаю, что сертификат действовал. Остальное требует проверки.

Его ответ раздражал точностью, но именно такая точность не позволяла Антону заявить, что я без доказательств отказываюсь от собственных обязательств.

— В эти даты я была в других городах, — сказала я.

— Это важно. И недостаточно. Электронная подпись не требует присутствия в офисе.

— Знаю.

— Носитель был у вас?

Я хотела ответить сразу и не смогла.

Два года назад финансовый директор настоял, чтобы токены руководителей хранились в общем сейфе. Я постоянно ездила по объектам, документы копились, а подтверждение закупки иногда ждало меня по три дня. Сначала я забирала ключ перед командировкой. Потом оставила его в сейфе и разрешила секретарю выдавать финансовой службе по журналу, если согласованный акт требовал подписи.

Согласованные акты. С понятным договором и приложенным результатом. Так звучало правило, которое мы обсуждали. На практике я перестала проверять журнал каждый месяц.

— Носитель хранился в общем сейфе финансового отдела, — сказала я. — Доступ был у нескольких сотрудников. По моему разрешению его могли выдавать для согласованных документов.

Максим перестал печатать.

— Это должно войти в уведомление банку.

— Должно.

— И в задание специалисту. Нужен журнал выдачи, список доступа, резервные копии системы и рабочие компьютеры.

— Понимаю.

— Вы подписывали акты удаленно через сотрудников раньше?

— Подписывала сама после согласования, иногда с компьютера на объекте. Передавать пароль запрещала. Но если токен и пароль хранились рядом, запрет оставался разговором.

— Они хранились рядом?

— Не знаю. Пароль должен был быть только у меня.

— Проверьте, не записан ли он в инструкции, конверте или рабочей переписке.

Признание собственной небрежности не делало чужое использование подписи законным. Оно делало мою защиту сложнее и лишало меня права изображать человека, которого обманули без единой ошибки с его стороны.

Я подготовила уведомление Ирине Захаровой. Юрист проверил текст. В нем были сумма, дата получения, непризнание требования, отсутствие отчетов, сведения о хранении носителя и план действий: фиксация почты, запрос первичных документов, независимое исследование и поиск журналов.

Максим получил копию одновременно с банком.

Через сорок минут Ирина Викторовна назначила видеосвязь. На экране она появилась из переговорной банка, перед ней лежали требование и наша последняя отчетность.

— Я разделяю три вопроса, — сказала она. — Обязанность по основному кредиту, операционную жизнеспособность отеля и спор с новым кредитором. Первый платеж остается по графику. По второму продолжает работать Максим. По третьему жду документы и оценку влияния на платежеспособность.

— Банк вводит ограничения по счету? — спросила я.

—