Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена - Виолетта Весна - Страница 30

К оглавлению

от Александра:

«Нужно обсудить твои дальнейшие расходы. Не хочу, чтобы ты позорилась поиском случайной работы.»

Я прочитала его дважды.

Раньше внутри поднялась бы обида.

Теперь — тихая, почти удивленная усталость.

Он даже не знал, что уже опоздал.

Я набрала ответ:

«Я нашла работу. Финансовые вопросы обсуждайте с Дмитрием Мокеевым.»

Палец завис над отправкой.

Нашла работу.

Два слова.

Такие маленькие.

Такие огромные.

Я отправила.

Ответ пришел быстро.

«Где?»

Я не ответила.

Через минуту:

«Маша, где?»

Потом:

«Не делай глупостей. Некоторые места используют таких женщин в своих целях.»

Таких женщин.

Я убрала телефон.

Автобус подошел почти сразу. Я вошла, оплатила проезд и нашла свободное место у окна. Села, прижала сумку к коленям и только тогда позволила себе выдохнуть.

За стеклом город плыл в мокром снегу.

Я думала о фонде. О буклетах с неправильным номером. О пожилой женщине с дрожащими руками. О Павле Бондареве, который спросил не «кто ваш муж», а «что вы реально умеете». О том, что завтра к десяти мне нужно прийти на работу.

На работу.

Мне сорок лет.

Я разводилась с генералом.

Жила в старой квартире с гудящим краном.

Покупала продукты по списку.

Училась говорить «нет».

И завтра впервые за много лет мне должны были заплатить не за то, что я удобная, красивая, терпеливая и правильно стою рядом с мужем.

А за то, что я умею делать.

Дома я достала из коробки мамины серьги с маленькими гранатами. Надела их перед зеркалом. Они были не дорогие, не статусные, совсем не для генеральских приемов. Но в них мое лицо стало живее.

Телефон снова загорелся.

Олеся.

«Мам, папа злится. Ты правда нашла работу?»

Я улыбнулась.

Не широко. Осторожно.

Написала:

«Правда. В фонде помощи семьям военных. Завтра первый день.»

Она ответила не сразу.

Я стояла у зеркала, в маминых серьгах, и ждала.

Через пять минут пришло:

«Неожиданно. Но… молодец, наверное.»

Наверное.

Для начала этого было достаточно.

Я написала:

«Спасибо.»

Потом открыла блокнот и на новой странице вывела:

Первый рабочий день. 10:00. Фонд Павла Бондарева.

Ниже добавила:

Фамилия Царева больше не защита.

Посмотрела на строку.

И дописала:

Значит, пора научиться защищать себя самой.

ГЛАВА 7. Работа, за которую мне платят

В первый рабочий день я пришла в фонд на двадцать минут раньше.

Не потому что так было нужно. Просто я не знала, как приходят на работу обычные люди после двадцати лет жизни, где утро подчинялось не расписанию офиса, а привычкам мужа, дочери, дома и чужих ожиданий.

В доме Александра утро начиналось до меня. Сначала охрана открывала ворота для машины, потом на кухне появлялся повар, потом Никита присылал короткое сообщение с уточнением времени, потом я проверяла, не забыл ли Александр документы, завтрак, таблетки, галстук, который он сам выбрал вечером, но утром мог счесть неподходящим. Я не называла это работой. Это называлось «жизнь».

Теперь я стояла перед входом в фонд с термокружкой кофе в руке и не знала, можно ли войти раньше.

На стеклянной двери висела табличка: «Мы рядом». Под ней кто-то прикрепил маленькую бумажку с расписанием приема. Бумажка чуть отклеилась с одного угла. Я машинально прижала ее пальцем к стеклу.

В холле было почти пусто. Администратор, та самая девушка с короткой стрижкой, подняла голову от компьютера.

— Доброе утро, Мария Сергеевна.

— Доброе утро. Можно Маша.

Она улыбнулась.

— Тогда я Света. Павел Андреевич сказал, что вы сегодня выходите. Я вас проведу.

Света оказалась старше, чем показалась в первый раз: лет тридцать пять, может, чуть больше. Просто короткая стрижка и быстрые движения делали ее почти студенткой. Она говорила на ходу, показывая кабинеты:

— Здесь приемная. Тут сидят те, кто приходит без записи, поэтому иногда бывает шумно. Это кабинет юриста, но сегодня он на выезде. Здесь психологи. Сюда лучше не входить без стука, даже если горит пожар. Ну, если настоящий пожар — входить, конечно. Это комната волонтеров. Там обычно бардак, но они хорошие. Здесь склад: продуктовые наборы, подгузники, расходники, канцелярия, буклеты, подарки детям. Ключ пока у меня, потом дадим вам.

Я старалась запомнить.

Коридоры были несложные, но все равно казались лабиринтом. Не потому что я не ориентировалась в пространстве, а потому что здесь у каждого помещения была функция, которая не зависела от меня. Я была не хозяйкой, не женой, не человеком, который знает, где должны стоять вазы. Я была новой сотрудницей.

— Ваше рабочее место пока здесь, — сказала Света и открыла дверь небольшого кабинета.

Внутри стояли два стола, шкаф, принтер и растение в горшке, которое явно пережило несколько управленческих решений. За одним столом уже сидела женщина лет сорока пяти с крупными серьгами и усталым лицом. Она подняла глаза от монитора.

— Это Маша, новый координатор, — сказала Света. — Маша, это Лена, бухгалтер и человек, который знает, где у нас все на самом деле.

Лена посмотрела на меня оценивающе, но без злобы.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Чайник там, кружки там, сахар лучше не брать, он слипся. Если принтер орет, не бейте, он от этого обижается и печатает еще хуже.

— Запомню.

Света показала мой стол. На нем лежали блокнот, ручка, папка с памятками и стопка тех самых буклетов с наклейками.

— Кстати, вчерашняя идея спасла нам вечер, — сказала она. — Наклейки сделали, волонтеры наклеили. Павел Андреевич сказал вас поблагодарить, если забудет.

— Он забывает благодарить?

— Нет. Он забывает, что люди не читают мысли.

Лена фыркнула:

— Это у руководителей профессиональное.

Я невольно улыбнулась.

В доме Александра про него так бы не сказали. Точнее, сказали бы только на кухне шепотом, и то после того, как проверили, не стоит ли в дверях Никита.

Здесь люди говорили о руководителе спокойно. С уважением, но без страха.

Это было непривычно.

Мой первый час ушел на доступы, пароли, почту, таблицы и объяснения, от которых голова быстро стала тяжелой. В доме Царева я могла держать в памяти сорок фамилий, три варианта меню и историю конфликта между двумя генералами, но рабочая система фонда с папками, цветными метками, общими календарями и задачами показалась мне чужим городом без вывесок.

— Вот тут заявки на помощь, — объясняла Света. — Красным срочные, желтым в работе, зеленым закрытые. Но иногда красное не срочное, потому что заявитель просто очень громкий, а зеленое не закрытое, потому что забыли поставить новый статус.

— То есть цветам не верить?

— Верить, но проверять.

— Как людям.

Света посмотрела на меня и усмехнулась.

— Быстро учитесь.

Потом меня посадили обзванивать участников завтрашней встречи для семей военных. Нужно было подтвердить присутствие, уточнить количество детей, особые потребности, вопросы по транспорту. Казалось бы, простая задача. Я делала такое сотни раз.

Но здесь все было иначе.

Первый звонок ответил мужчина раздраженным голосом:

— Я уже говорил, жена придет, я нет. Сколько можно звонить?

— Простите, я уточняю список на завтрашнюю встречу. С вами ранее связывалась Светлана, я новый координатор.

— Новый, старый, какая разница. Запишите нормально один раз.

Раньше я бы внутренне сжалась. Мужской раздраженный