Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна - Страница 3

К оглавлению

отношения.

— К разводу?

— Да.

— А к чему имеет?

Он снова промолчал.

Я кивнула.

— Понятно.

— Тебе лучше не делать выводов.

— А мне больше ничего не осталось. Фактов ты мне не даешь.

Владислав взял папку.

Только теперь я заметила: на его правой руке была тонкая царапина, почти у запястья. Свежая. Не бытовая. Я машинально хотела спросить, что случилось, но остановила себя.

Хватит.

Хватит первой искать трещины в его броне и прикладывать к ним ладони.

— У тебя два часа, — сказал он.

Я не сразу поняла.

— На что?

— Собрать вещи.

Во мне снова поднялась боль. Горячая, злая, почти чистая.

— Ты даже время назначил?

— Машина будет внизу в одиннадцать.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что значит нет?

— Значит, я не поеду на твоей машине. Не поеду в твою квартиру. Не буду жить там, где ты решил.

— Таисия, не упрямься.

— Не командуй.

Эти два слова прозвучали так резко, что он замолчал.

Я прошла мимо него в спальню.

Нашу спальню.

Большая кровать. Серое покрывало. Два светильника. Моя книга на тумбе, его часы рядом с зарядкой, аккуратно свернутая домашняя футболка на кресле. Вещи, которые еще пять минут назад были частью жизни, а теперь выглядели как чужая постановка о счастливом браке.

Я достала чемодан.

Не самый большой.

Владислав остановился в дверях.

— Ты не понимаешь серьезности ситуации.

Я открыла шкаф.

— Да. Потому что ты ничего не объясняешь.

— Я не могу.

— Тогда не требуй от меня доверия.

Я сняла с вешалки платье. Потом второе. Потом остановилась.

Что берут из дома, в котором оставляют семь лет?

Документы. Деньги. Зарядку. Теплый свитер. Лекарства. Не свадебный альбом. Не чашку, которую он привез из первой командировки после нашей свадьбы. Не рубашку, в которой он однажды заснул на диване, а я накрыла его пледом и впервые подумала: этот человек мой.

Ничего из этого больше не было моим.

— Милана знает? — спросила я.

— Я уведомил ее, что тебе может понадобиться юридическая помощь.

Я повернулась.

— Уведомил?

Он понял ошибку. Поздно.

— Я попросил ее быть рядом.

— Как благородно.

— Таисия.

— Нет. Ты не имеешь права устраивать мою жизнь после того, как выбросил меня из своей.

— Я тебя не выбрасывал.

— А как это называется?

Он вошел в спальню, и пространство сразу стало меньше.

Владислав всегда так умел. Не давил жестами, не повышал голос, но рядом с ним воздух будто начинал жить по уставу.

Раньше мне казалось, это надежность.

Теперь я видела клетку.

— Я делаю то, что должен, — сказал он.

— Перед кем?

Он не ответил.

Я застегнула чемодан, хотя внутри лежала едва ли треть нужных вещей.

— Вот именно.

В прихожей я обулась, взяла сумку и пальто. Владислав шел за мной молча. У двери я остановилась.

Не потому, что сомневалась.

Потому что ждала.

Один раз.

Последний.

Скажи, что любишь. Скажи, что боишься. Скажи, что ошибся. Скажи хоть что-нибудь человеческое, а не правильное.

Он смотрел на меня.

— Я пришлю охрану.

Я тихо рассмеялась.

— Конечно пришлешь.

Открыла дверь.

В коридоре пахло холодным камнем и чужими духами. Где-то внизу хлопнул лифт. Обычный вечер в доме, где никто не знал, что у генеральской жены только что забрали статус, дом и последнюю иллюзию.

— Таисия, — сказал Владислав за моей спиной.

Я обернулась.

Он стоял в дверях нашей квартиры с папкой в руке. Высокий, собранный, почти безупречный. Мужчина, которого я любила так долго, что успела забыть, как жить без этой любви.

— Не доверяй никому, кто появится рядом с тобой в ближайшие дни.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Поздно, Владислав. Я уже семь лет доверяла тебе.

И пошла к лифту.