Развод на двоих не делится - Виолетта Весна - Страница 7
7
Марина вернулась и заглянула через плечо.
— Ого. У тебя тут археологический слой.
— Не начинай.
— Не начинаю. Ищи.
Алина открыла облако.
Папка «Проекты_до_брака» нашлась неожиданно быстро.
Она щелкнула по ней.
На экране появились старые визуализации. Квартира в Патриаршем. Маленькая студия для девушки-фотографа. Загородный дом с бетонным камином. Детская для мальчика, который хотел космос, но не «слишком детский». Алина листала и не сразу понимала, почему у нее опять щиплет глаза.
Это была она.
Не жена Воронцова, не хозяйка приемов, не женщина, которая знает, какой соус нельзя подавать Виктору Сергеевичу.
Она.
С кривоватыми, но живыми первыми проектами. С подписью «Алина Сергеева» в углу.
Сергеева.
Ее девичья фамилия выглядела почти неприлично чужой.
Марина присела рядом.
— Неплохо.
— Старое.
— И что? У меня тоже лицо старое по утрам, но я же им пользуюсь.
Алина хмыкнула.
— Тут многое наивное.
— Зато не мертвое.
Алина открыла проект загородного дома, который когда-то почти выиграл конкурс у молодого бюро. Почти, потому что в последний момент заказчик ушел к более известным. Она тогда плакала два вечера, а Артем, с которым они только начали встречаться, привез ей пирожные и сказал:
— Ты все равно умеешь видеть пространство. Это редко.
Она тогда влюбилась в него еще сильнее.
Вот опять.
Хорошее воспоминание.
Не к месту. Не вовремя. Но настоящее.
— Он правда когда-то верил, что я могу, — сказала Алина.
Марина не стала отвечать сразу.
— Может, верил, — сказала она наконец. — А потом ему стало удобнее, чтобы ты могла только для него.
Алина закрыла старый проект.
Открыла папку «Дом».
Там были сотни файлов. Кухня_финал. Кухня_финал2. Кухня_точно_финал. Свет_гостиная. Смета_камень. Подрядчики. Салон_ткани. Спальня_вариант_Артем_не_понял.
На последнем названии она неожиданно засмеялась.
Марина заглянула.
— Что там?
Алина показала.
— «Артем не понял»?
— Он сказал, что изголовье слишком мягкое по настроению.
— Что это вообще значит?
— Не знаю. Но я тогда сделала другое.
Она открыла файл.
На экране появилась их спальня в первом варианте. Не та, что сейчас. Более теплая, с мягкой тканью, приглушенным светом, креслом у окна. Алина смотрела на картинку и вдруг поняла, что этот вариант нравился ей больше. Просто Артем сказал, что ему нужно строже, чище, дороже. И она переделала.
Строже.
Чище.
Дороже.
В итоге они жили в комнате, где было красиво, но не хотелось болеть, смеяться, валяться в старой футболке или читать до трех ночи.
— Я сама это сделала, — сказала она.
— Что?
— Переделала все под него.
Марина пожала плечами.
— Ну, теперь переделаешь под себя.
— У меня нет квартиры.
— Начнешь с рабочего стола.
Алина посмотрела на нее.
— Ты иногда бесишь своей практичностью.
— Знаю. Это моя эротическая сила.
Алина все-таки улыбнулась.
Настояще. На секунду.
Потом телефон снова ожил.
Не Артем.
Мама.
Звонок.
Алина смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается другое напряжение. Не такое, как с Артемом. С мамой было иначе. Там надо было не защищаться, а выдерживать любовь, смешанную с тревогой, стыдом и привычкой делать вид, что у хороших людей плохого не случается.
— Возьми, — сказала Марина. — Иначе она приедет с вареньем к вам домой.
Алина ответила.
— Мам?
— Алиночка, привет. Ты дома? Я тебе писала. Я недалеко буду, думаю, заскочу. У меня варенье, и еще я купила тебе те салфетки, которые ты любишь, с лавандой.
Алина закрыла глаза.
Лаванда.
Салфетки.
Все эти маленькие женские попытки держать жизнь руками.
— Мам, я не дома.
— А где?
— У Марины.
Пауза.
— С ночевкой?
Алина молчала на полсекунды дольше, чем надо.
Мама сразу услышала.
— Что случилось?
— Мам, я потом расскажу.
— Нет. Что случилось?
Марина тихо встала и ушла на кухню, оставляя ее одну.
Алина смотрела на темный экран ноутбука, где отражалось ее лицо.
— Мы с Артемом разводимся, — сказала она.
На том конце стало тихо.
Потом мама выдохнула:
— Как разводитесь?
Очень странный вопрос. Как будто бывают варианты: ложкой, ножом, через сито.
— Он вчера дал мне документы.
— Какие документы?
— На развод.
— Подожди. Вы поругались?
— Нет.
— Ну как нет, Алиночка? Просто так документы не дают. Может, у него на работе что-то? Может, он сорвался?
Алина сжала переносицу пальцами.
— Мам, он несколько месяцев с другой женщиной.
Мама снова замолчала.
На этот раз дольше.
— Господи, — сказала она наконец. — А ты уверена?
Алина устало рассмеялась. Без веселья.
— Нет, мам. Я, наверное, случайно придумала любовницу, чтобы оживить вторник.
— Не говори так.
— Прости.
Вот оно.
Автоматическое.
Даже сейчас.
Мама всхлипнула.
— Боже мой. Что же теперь… А его родители знают?
Алина открыла глаза.
— Не знаю.
— Надо поговорить с Ириной Павловной.
— Не надо.
— Алиночка, но если он… Может, это кризис. Мужчины иногда…
— Мам.
— Я не оправдываю, нет. Я просто думаю, может, не рубить с плеча. Восемь лет, семья. Ты же понимаешь, развод — это…
Она не договорила.
Алина договорила внутри: стыдно.
— Это он подал документы, — сказала она. — Не я.
— Но ты же можешь не подписывать сразу.
— Я и не подписала.
— Вот. Значит, надо подумать.
— Я думаю.
— Только не слушай Марину во всем. Она хорошая девочка, но у нее характер такой… резкий. А тебе надо спокойно.
Алина посмотрела в сторону кухни.
Марина стояла у раковины спиной к комнате и делала вид, что не слушает. Конечно, слушала. Просто не лезла.
— Мам, мне сейчас не надо спокойно. Мне надо нормально.
— Что значит нормально?
— С адвокатом. С документами. Без его мамы.
— Ты хочешь судиться?
В голосе мамы стало больше страха.
— Я хочу понять, что у меня есть.
— У тебя есть мы.
Алина закрыла глаза.
От этой фразы стало больнее, чем от всех предыдущих. Потому что мама правда хотела поддержать. Просто у нее это получалось теми словами, от которых хотелось лечь на пол.
— Спасибо, — сказала Алина.
— Ты приедешь ко мне?
— Пока нет.
— Почему? У Марины же диван маленький.
Алина вдруг улыбнулась. Сквозь усталость.
— Все почему-то помнят про ее диван.
— Я серьезно.
— Я знаю. Мам, я перезвоню вечером. Хорошо?
— Алиночка…
— Вечером.
Она сбросила и долго держала телефон в руке.
Марина вернулась с кухни.
— Я резкая девочка?
— Очень.
— Отлично. Хоть что-то стабильное.
Алина положила телефон на стол.
— Она спросила, уверена ли я.
— В измене?
— Да.
Марина села рядом и помолчала.
— Моя мама спросила бы, что на мне было надето в момент, когда мне изменяли.
Алина посмотрела на нее.
— Правда?
— Нет. Но могла бы.
Они обе засмеялись.
Смех получился неправильный, слишком громкий для этой комнаты. Кот недовольно спрыгнул с подоконника и ушел в коридор.
После звонка мамы Алина еще час разбирала папки.
Она находила себя в старых файлах кусками. Вот ее подборка света для дома, за которую Артем потом получил комплимент от партнера. Вот переписка с итальянским салоном, где она три недели выбивала замену бракованной партии плитки. Вот планировка гостевого санузла, которую она переделала после того, как свекровь сказала: «У вас тут как в кафе». Вот чертежи квартиры на Садовой, той самой, оформленной на компанию.
Каждый файл был маленьким доказательством.
Не только для
- Предыдущая
- 7 / 42
- Следующая