Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна - Страница 31

было ни одного обращения к индивидуальным оценкам. Две попытки открыть папку финалистов завершились автоматическим отказом: одна в день публикации списка, когда я перешла по старой ссылке, вторая после обновления приложения. Оба случая я уже объяснила в служебных записках.

— Независимый администратор подтвердил, что содержимое не отображалось, — сказала Лариса. — Денис приложил технический отчет.

— Оценки после блокировки менялись?

— Нет. Состав тройки соответствует сумме баллов и пороговым критериям. Финальный этап оценивается отдельно, по единой форме.

— Материалы кандидатов доступны комиссии?

— С сегодняшнего утра. Они загружены без фамилий, под номерами. Завтра в полдень откроется соответствие номеров участникам, чтобы комиссия подготовила вопросы по опыту.

— Андрей знает, что ты мой партнер, а я его бывшая жена. Полная анонимность все равно невозможна.

— Невозможна. Поэтому защита не в том, чтобы притвориться незнакомыми, а в документированной процедуре. Ты не оцениваешь, я не обсуждаю с тобой содержание его плана, клиент принимает решение комиссией.

Мы проверили лист конфликтов. В нем были отмечены наш прежний брак, доля Андрея в имуществе до подписания соглашения, личная встреча после блокировки оценок и отсутствие рабочих обсуждений. Я добавила дату второго разговора о московском предложении. Лариса указала, что внешний офер был раскрыт и отклонен без просьбы ускорить конкурс.

— Подписывай, — сказала она.

Я поставила электронную подпись. Отчет ушел Денису и в юридическую службу «ВолгаКонтура».

Через час позвонил Чумаков. Обычно он связывался с Ларисой, но на этот раз набрал мой личный номер.

— Арина Николаевна, есть пять минут?

— Если разговор о процедуре, добавлю Ларису.

— Не нужно усложнять. Я хочу уточнить один критерий перед финалом.

— Тогда разговор будет записан в журнале. Сейчас подключу руководителя проекта.

Он недовольно вздохнул, но не возразил. Лариса вошла в переговорную, я включила громкую связь и назвала дату, время и участников.

— Виктор Сергеевич, слушаем вас, — сказала Лариса.

— У нас сложная компания. Директору придется договариваться не только с цехами, но и с администрациями, ведомствами, силовиками. В финальной форме я не увидел отдельного веса за способность быстро решать такие вопросы.

— Критерий взаимодействия с внешними сторонами есть, — ответила Лариса. — Оцениваются прозрачность каналов, управление конфликтом интересов, сроки и качество договоренностей.

— Я говорю о реальной способности позвонить нужному человеку.

— Такой критерий не утверждался и не может быть добавлен после выполнения основных этапов.

— Почему не может? Финал еще не прошел.

Я посмотрела на Ларису. Она кивнула, разрешая мне ответить как партнеру бюро.

— Потому что участники строили подготовку по опубликованным требованиям, — сказала я. — Дополнительные баллы за личные связи дадут преимущество одному типу биографии и превратят открытый конкурс в формальность.

— Не обязательно одному. У других тоже есть знакомства.

— Тогда они одинаково не должны заменять рабочий процесс.

— Арина Николаевна, бизнес существует не в учебнике. Иногда вопрос надо решить за час.

— Именно поэтому директор обязан создать законный канал, который работает не только при его личном присутствии. Иначе после его ухода компания снова останется без системы.

Чумаков помолчал.

— Вы понимаете, что на следующий год нам нужен консультант, который слышит заказчика?

Угроза была произнесена спокойно. Он не обещал расторгнуть действующий договор и не требовал изменить конкретный балл. Но смысл не нуждался в расшифровке.

— Слышим, — ответила Лариса. — Ваше предложение внесем в протокол как запрос изменить критерии после завершения этапов. Комитет даст письменный ответ.

— Я не просил устраивать бюрократию.

— Любое изменение процедуры требует решения комитета.

— Тогда не меняйте. Просто учитывайте управленческую реальность при выборе.

— Комиссия учтет только утвержденную форму, — сказала я.

Чумаков попрощался и отключился.

Лариса сохранила запись разговора в папке проекта. Я открыла финансовый план бюро. Если «ВолгаКонтур» не продлит договор, мы не разоримся: тольяттинский проект и два меньших контракта покрывали постоянные расходы. Но найм придется отложить еще на квартал, а мне — снова взять больше оплачиваемой работы на себя.

— Ты могла промолчать, — сказала Лариса.

— И оставить тебе весь риск?

— Я руководитель проекта.

— А я партнер. Чумаков позвонил мне, потому что решил, что личное положение сделает меня сговорчивее.

— Теперь может решить, что мы неудобные.

— Для честного отбора это хорошее качество.

Мы не стали убеждать друг друга, что последствий не будет. Пересчитали поступления, перенесли найм с февраля на апрель при худшем варианте и договорились не снижать резерв компании.

Вечером комитет отклонил предложение Чумакова. Ардатов написал, что умение работать с органами власти уже входит в общий критерий управления внешними сторонами, а неформальные связи не должны оцениваться как ресурс компании. Юрист добавил, что использование прежнего служебного положения создает отдельные правовые риски.

Ответ получили все члены комиссии. Кандидатам его не направляли, потому что утвержденные условия не изменились.

Шестнадцатого декабря Андрей пришел в офис «ВолгаКонтура» только для обновления декларации. Лариса проводила встречу. Я находилась этажом ниже на презентации другого проекта и увидела его уже после окончания.

Он стоял у стойки посетителей и надевал пальто. Рядом был Денис. Когда я подошла, Денис сказал:

— Арина Николаевна, вам все равно понадобится подписать подтверждение. Можете присутствовать при оглашении итоговой записи, без вопросов к кандидату.

Мы вернулись в малую переговорную. Лариса открыла протокол.

— Андрей Вадимович сообщил обо всех организациях, с которыми взаимодействовал в последние три года службы, — прочитала она. — Пересечения проверены по доступным реестрам. Прямых договорных отношений с «ВолгаКонтуром» не установлено. Кандидат также сделал добровольное заявление. Андрей Вадимович, повторите его для записи.

Андрей посмотрел на камеру, не на меня.

— Я не считаю прежние служебные контакты своей квалификацией для этой должности. Готов участвовать во внешних переговорах только в рамках официальных полномочий, с фиксацией решений и участием профильных специалистов. Если от директора ожидают личного влияния на бывших коллег или обхода обычного порядка, я сниму кандидатуру.

— Вы понимаете, что это может сузить ваши возможности? — спросил Денис.

— Понимаю. Не хочу получать должность за ресурс, которым не имею права торговать.

— Заявление сделано добровольно, без запроса комиссии?

— Да.

Лариса внесла текст в протокол. Денис подтвердил, что заявление не меняет критерии, но будет учтено при оценке границ полномочий и этических рисков. Я подписала только факт присутствия и отсутствия вопросов.

Когда запись остановили, Андрей спросил у Ларисы:

— Мне нужно еще что-то предоставить?

— Нет. Завтра получите окончательное расписание. Выступление восемнадцатого в одиннадцать сорок.

— Спасибо.

Он повернулся ко мне.

— До завтра у нотариуса.

— В пятнадцать часов.

Мы разошлись у лифта. Мне хотелось спросить, зачем он сделал заявление именно сейчас, после отказа от Москвы и за два дня до финала. Но ответ был в его словах. Он заранее убрал возможность получить работу ценой, от которой уже дважды отказался.

Утром семнадцатого декабря финалистам отправили порядок выступлений. Илья шел первым, Ольга