Волнение захлестнуло меня, и я отбросила свои тревоги в сторону. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы сообщить отцу хорошие новости о моей малышке. Моя здоровая, счастливая малышка, которая появится на свет всего через четыре с половиной месяца.
Все тревожные мысли улетучились из моей головы, когда папа достал свои образцы краски после того, как мы доели блинчики. Он работал над оформлением детской наверху, и теперь, когда мы узнали, что у меня будет девочка, он захотел пересмотреть нашу цветовую гамму.
Как и каждый день в последнее время, моя энергия достигла дна гораздо раньше, чем я обычно ложилась спать. Зевая, я обняла папу и пожелала спокойной ночи, затем пошла сказать то же самое маме. Она была в кабинете, где у них с папой были компьютеры.
— Спокойной ночи, мам, — сказала я с порога. — Я люблю тебя.
Она оторвала взгляд от компьютера и нежно улыбнулась. — Я тоже люблю тебя, Билли Бэггинс. Приятных снов.
Наверху, в своей спальне, той самой, которая была у меня с момента рождения, я легко заснула — истощение во время беременности было безумным, — но, к сожалению, спала янедолго. Незадолго до полуночи я проснулась от отчаянного желания пописать и застонала, выползая из-под одеяла.
Что-то защекотало в носу, и по дороге в ванную я чихнула. Я старалась оставаться как можно более сонной, надеясь не проснуться окончательно, поэтому не включала свет и держала глаза почти закрытыми. Я снова чихнула, уже сидя на унитазе, и сморщила нос. В последнее время я стала чертовски чувствительной к запахам, и сейчас чувствовала дым из чьего-то камина так, будто он был прямо в доме.
Снизу раздался крик, и я чуть не свалилась с унитаза, подпрыгнув от испуга.
Какого хрена?
Что-то разлетелось вдребезги, и еще один крик достиг моих ушей. Мамочка.
— Мама? — Позвала я, как идиотка. Я видела достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что это была плохая, плохая идея, но в этот момент, я не могла остановить себя. Мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке, поэтому я поспешила к лестнице, чтобы проверить ее. Может быть, она упала?
Однако дым был внутри дома. Он былвнутри и слишком густой для дыма из трубы. Кроме того, была не зима. Зачем топить камин, когда температура восемьдесят градусов?
— Мама? — Я снова позвала, кашляя от дыма, и поспешила вниз. Что-то горело. Нам нужно было это потушить, но как? Я знала, что у папы где-то есть огнетушитель. На кухне? Нет... Может быть, в гараже.
Я поспешила к двери гаража, но обнаружила, что она заперта. Что за черт? Эта дверь никогда не была заперта. Ни разу за всю мою чертову жизнь эта дверь не была заперта.
Сбитая с толку, напуганная и измученная беспокойством, я схватила кухонное полотенце с кухонного столика и подставила его под кран, прежде чем прикрыть рот и нос. Вдыхание дыма не могло быть полезным для моей малышки, но мне нужно было убедиться, что мои родители в безопасности...
Дышать через мокрую ткань стало немного легче, когда я поспешила в спальню родителей. Там было пусто, но дым стал гуще. Где был папа? Может быть, они были в кабинете?
Шум в коридоре заставил меня подпрыгнуть от испуга, и я выскочила обратно из спальни, увидев, как темная фигура исчезает в коридоре, направляясь к входной двери. Судя по размеру, это был мужчина, но он был слишком широкоплеч и высок, чтобы быть моим отцом. Он исчез в ночи прежде, чем я успела вымолвить хоть слово, хлопнув за собой дверью.
Паника почти парализовала меня, но я заставила себя двинуться в направлении кабинета. Именно оттуда шел дым.
Не доверяя металлическим дверным ручкам, я толкнула дверь ногой и чуть не рухнула в обморок от жара. Воздухом внизу было легче дышать, поэтому я оставалась на четвереньках, когда вползала в горящий кабинет, по моему лицу уже текли слезы. Они были здесь. Они оба.
— Мама? — Прохрипела я из-за мокрой тряпки, которая теперь была почти сухой. — Папа?
Было почти невозможно разглядеть, но моя рука нащупала что-то. Кроссовок. Туфлю. Ногу. Я провела рукой выше по неподвижному телу мамы — и коснулась крови. Столько крови.
Рыдая и задыхаясь, я в панике пыталась нащупать пульс. Ничего. Она была мертва.
— Папа? — завыла я, ползая на руках и коленях, пока не нашла и его. И тут меня едва не вывернуло.
Мне нужно было выбраться. Сейчас же. Прежде чем я тоже умру. Не говоря уже о моем ребенке…
Стиснув зубы, сдерживая крики боли, рвущиеся изнутри, я на четвереньках выползла из горящего кабинета. Пройдет всего несколько минут — и весь дом охватит огонь. Я не могла оставаться здесь, когда это случится.
Держась как можно ниже, я пробиралась по коридору к входной двери. К той самой двери, через которую я только что видела, как вышел убийца моих родителей. И она была заперта.
— Что? — выдохнула я, захлебываясь слезами. — Нет! — Неверие сделало меня глупой: я потеряла драгоценные секунды, дергая за ручку, будто это какая-то ошибка.
Головокружение накрыло меня волной, вызвав тошноту, и я снова рухнула на пол. Черт. Мне нужно выбраться. Сейчас же.
— Помогите! — Мой крик превратился в жалкое карканье, когда я прижалась лицом к полу. Огонь быстро распространялся; если я сейчас же не выберусь...
Ключ. Мне нужен былключ! Папа только на прошлой неделе сменил замки — теперь я знала почему, — и входная дверь автоматически запиралась при выходе. Где были мои ключи?
Пригибаясь к полу, я поискала то место, где ранее бросила свою сумочку, когда вернулась домой. Я бы положила ключи обратно в сумку, не так ли? или... черт, может, бросила их на стол? Черт! Почему я не могла вспомнить?
От головокружения комната резко накренилась, и я рухнула на бок, боль пронзила мой живот. Я только что обо что-то ударилась? Я ничего не могла разглядеть, вокруг было так темно. Мои легкие сжались. Чертовски сжались.
Резкий кашель сотрясал мое тело, пока я шарила по земле в поисках того места, где уронила свою тряпку. Ничего не найдя, я попыталась натянуть пижамную рубашку на нос и рот, но это было все равно что пытаться потушить лесной пожар бутылкой из-под напитка. Совершенно бессмысленно.
Мои легкие горели, сжимаясь все сильнее с каждым моим судорожным вдохом, и мое зрение затуманилось. Однако я не могла сдаться. Я не могла просто уйти. Не